Игорь незаметно обогнал троицу и затаился за углом здания, где они должны были вот-вот показаться.
«Мужика с чемоданом вырублю сразу. Второй пусть пока даму подержит, а то уронит – хлопот не оберешься, еще неустойку заставят платить за каждый синяк на ее драгоценном теле, а потом и с ним разберусь», – Сундуков уже занес для удара руку, но в этот момент на его голову опустилось что-то очень тяжелое, в глазах резко вспыхнул яркий свет, затем все погрузилось в темноту.
– Колян, ты его не замочил? Нам только лишнего трупа не хватало, – спросил первый. – Посмотри, он дышит?
– Дышит, дышит. Он давно за вами наблюдал, вы ведь, олухи, разорались на всю деревню. Что Петрович сказал? Тихо, без пыли, следов не оставлять, на глаза никому не показываться, – отозвался Колян.
– Ладно, вырубили, и ладушки. Лучше стяни его с дороги.
– Погодь, дай пошарю в его карманах. – И Колян занялся чисткой карманов, но, кроме нескольких некрупных купюр, ничего из них не выудил. – Хорошо, оттащу его в сторонку, пусть полежит до утра, авось в себя придет. Чего мужик ввязался? Из отдыхающих, что ли? Если бы не Петрович, замочил бы, ей богу! Руками размахался, придурок! Знаешь, какой я нервный становлюсь, когда на меня руками машут?
– Много разговариваешь, тачку завел?
– Завел, да выключил. Долго ходите.
Они дошли до машины, спрятанной за забором, посадили женщину на заднее сиденье, бросили чемодан в багажник и уехали.
Сундуков медленно приходил в себя. Голова нестерпимо болела. В ушах стоял такой звон, что он едва услышал звук отъезжавшей машины.
«Как же я так? Вот идиот! Надо же так вляпаться!» – Игорь ругал себя на чем свет стоит. Обхватив голову руками, он с трудом поднялся, добежал до ворот лагеря, но успел разглядеть лишь габаритные огни быстро удалявшейся машины.
Сундукову было плохо: тошнило, в глазах прыгали мушки, каждый шаг отдавался в голове мучительной болью.
«Что же теперь делать? Даже головой о стену не побьешься, смысла нет, и так разбита. – Игорь понимал, что свалял дурака и упустил клиентку. За такие вещи по голове не погладят, попрут из фирмы за милую душу. – Значит, нужно каким-то образом выходить из сложившейся ситуации. Благо машина под рукой, если поднажать, то можно еще догнать, только вот сумка с документами в комнате», – стараясь не обращать внимания на боль, Игорь помчался в корпус.
За столом, уткнувшись лицом в журнал, мирно спала знакомая горничная.
– Барышня, не спи! Сколько с меня за постой? – крикнул по пути Игорь.
Он забежал в номер, схватил сумку и вылетел обратно в коридор. Все эти действия у него заняли не больше одной минуты. Игорь подбежал к горничной, расстегнул портмоне, достал купюру и громко рявкнул ей в ухо:
– Соня, проспишь царство небесное! – Он потрепал горничную по плечу и попытался засунуть деньги ей под руку.
Ладонь безжизненно соскользнула со стола, тело девушки начало медленно сползать со стула. Игорь попробовал нащупать на шее пульс, толчки были редкие и слабые. Девушка была без сознания и признаков жизни не подавала. Рядом со столом стояла табуретка с разложенной на ней закуской, тут же валялась опорожненная бутылка из-под вина и сигареты. Сундуков подхватил девушку на руки и перенес ее на диван. На сгибе локтя Игорь заметил запекшуюся каплю крови – след от инъекции.
«Не похоже, чтобы она была наркоманкой, след единичный. Значит, это ночные визитеры. Жива, и слава богу. Надеюсь, о ней позаботятся. Мне бы Клюквину не потерять. На все про все у меня несколько минут. До поворота километров десять, не больше, и дальше километров пять до развилки: одна ветвь ведет к трассе, другая к какому-то населенному пункту. Значит, мне нужно догнать их до этой самой развилки». – Игорь вылетел из корпуса и помчался к стоянке.
Как назло, перед машиной он уронил ключи, пришлось потратить драгоценные секунды на поиски. «Все к одному!»
Наконец он попал в машину и бросился в погоню.
«Реношка» только с виду казалась развалюхой, бежала она достаточно резво, и Сундуков вскоре заметил габаритные огни впереди идущей машины. На душе стало легче: «Теперь главное – не потерять их из виду и себя не обнаружить, а дальше действовать по обстоятельствам».
Мне показалось, что я спала целую вечность. Сон был тяжелым и вязким. Открыв глаза, я долго не могла понять, сплю я или уже нет. Тело меня не слушалось, руки и ноги казались ватными и чужими, ныла каждая мышца. Я с трудом попробовала пошевелить рукой, она пришла в движение только со второй попытки.
С головой творилось вообще что-то невероятное. Боль разрывала ее на мелкие кусочки. Я не могла сконцентрироваться ни на одной мысли, более того, я вдруг осознала, что их просто нет, этих самых мыслей. Что внутри? Пустота, ограниченная все той же нестерпимой болью.
Я полежала несколько минут с открытыми глазами, стало немного легче, пошевелила пальцами, согнула ноги в коленях, попыталась перевернуться на бок – больно, но возможно, – оглядела место моего пребывания. Пелена отступила, начали вырисовываться кое-какие предметы.
О страх господний! Вы когда-нибудь просыпались в чужой постели?
