– Мы ехать будем или на меня таращиться?
Никита наконец-то взял себя в руки и, выбирая слова, произнес:
– Дорогая, нет, драгоценная, ты не перестаешь меня сегодня удивлять. Ты так изменилась за непродолжительное время! Ну просто другой человек! Я даже не говорю о том, что ты сменила цветовую гамму своих волос. Если раньше, увидев тебя, я напевал: «Малиновки заслышав голосок…», то теперь…
– Тоска зеленая… – совершенно некстати брякнул Сергей Ильич и глупо хихикнул.
Остальные присутствующие деликатно отвернулись, но, кажется, шутка им понравилась. Доктор, осознав свою ошибку под тяжелым взглядом хозяина, быстро успокоился и стал рассматривать свои нечищеные ботинки.
– Я хотел сказать: «Изумруд моей души, малахит моего сердца», – продолжал подыскивать эпитеты Никита, ирония сквозила в его словах.
– Не утруждай себя! Рада, что вам всем понравилось, – с обидой перебила я его.
Хотя чего мне было обижаться? Разве я не рассчитывала на подобную реакцию? Разве эти недалекие люди без воображения могут понять душу художника, творца своей внешности? Ну пусть цвет волос несколько неординарный, ну и что? Зачем же в кулачок смеяться и обзывать «тоской зеленой». По-моему, как раз со мной и не соскучишься…
– Повторяю, я готова к поездке. Пусть кто-то снесет мои вещи в машину, – сказала я и демонстративно залезла в «Мерседес».
Все, больше ни одного слова вы от меня не дождетесь.
Мои чемоданы вынесла Вера. Она боялась показаться мне на глаза, оставила вещи перед машиной и попыталась убежать. Вот глупая, будто я собиралась ее убить за изуродованную голову. Может, Эмме и пришло бы на ум казнить горничную, но я не Эмма. Нужно было самой думать, прежде чем лить на голову просроченный продукт.
Я посмотрела на поникшую Веру, и мне стало ее жаль. Не оставлять же женщину в таком состоянии? Когда она была уже на пороге, я остановила ее окликом.
– Вера, погоди, ты эту краску выкинь. Я тебе новую куплю. И не переживай так – всем понравилось. Никита Петрович так вообще в восторге, диком восторге, – успокоила я ее, и Вера расцвела на моих глазах.
При упоминании своего имени, Никита еще раз взглянул на мою голову, вздохнул и заискивающе посмотрел мне в глаза, мол, не так уж и плохо. Он боялся, что я возьмусь перекрашивать свою голову заново, тогда с поездкой пришлось бы подождать до утра, а это не входило в его планы, по всей вероятности, он торопился.
– Ну что ж, пора! С богом! Поехали! – подал команду Никита Петрович и сел рядом со мной на заднее сиденье «Мерседеса».
Остальные тоже поспешили занять свои места: доктор решил ехать в «Лэндровере» с охранником и водителем, за руль «Мерседеса» сел Николай.
Прощенная мною Вера с порога перекрестила нас, мы выехали со двора, а она еще долго махала нам вслед рукой.
Игорь уютно обосновался на чердаке. После ночи, проведенной на голых бревнах, он все утро потратил на то, чтобы как-то обустроить свое временное жилище: натаскал наверх ящики и коробки, соорудил что-то наподобие топчана, покрыл его мешками и был вполне доволен своей работой. По пути от капитана Григорьева в бутик «Эльдорадо» он успел заскочить в продуктовый магазин и теперь, лежа на топчане, дожевывал бутерброд и наблюдал за происходящим на соседнем дворе. Когда закончилась колбаса, Игорь достал мобильную трубку и позвонил шефу.
– Максимыч, вам привет от капитана Григорьева.
– И как он, этот старый сыскарь? Жив курилка?
– Да, нормально, недавно из отпуска вернулся. Так что мне повезло, мог и не застать вашего друга.
– Ладно, подробности о его личной жизни при встрече. Докладывай, что у тебя.
– Дама наша не бедствует. Сменила прическу. Облик поменяла радикально, едва узнал. У нее теперь огненно-красные волосы и стрижка практически под ноль. После завтрака посетила магазин женской одежды, шмотья накупила столько, что в одну машину все не поместилось, пришлось торгашам доставить остаток покупок своей «Газелью».
– Постой, ты хочешь сказать, она не сидит со связанными руками в подвале, а по городу катается? Сама ездит?
– Нет, почему, в сопровождении охранника или телохранителя и ведет себя очень вольготно. Я уже начал сомневаться, а было ли похищение?
– Интересно! Ты узнал что-нибудь о людях, которые ее окружают?
– Узнал. Интересная компания подобралась, один только Круглый чего стоит. Он вроде как хозяин в доме, все перед ним прогибаются.
– Круглый? Это еще кто?
– В прошлом вор-рецидивист, в настоящем – честный бизнесмен, хозяин строительной фирмы. И вот что любопытно: дом оформлен на некую Дроздову Эмму Львовну. Кто это, я не знаю. Кроме нашей дамы, в доме из женщин только горничная и повариха. Кстати, что занятно, к нашей подопечной здесь относятся как к хозяйке. Вчера через окно наблюдал ужин аристократов. Окна столовой как раз напротив моих «апартаментов». Круглый сидел во главе стола, по правую руку – она, по левую – неизвестный мне мужчина. О чем они говорили, не слышал, но я как-то не заметил, чтобы нашу даму притесняли. Она очень свободно себя чувствует. Я вот что думаю: а не ведёт ли наша птичка двойную жизнь? Как вам, Максимыч, такой поворот?
