Это кажется чем-то запредельным. А еще не честным, что Раф оставляет мое тело гудеть от напряжения, когда отходит в сторону. Будто наказывает, ясно за что, все слишком очевидно. Он берет свою бутылку, присаживается на кровать напротив меня и делает долгий глоток. А я остаюсь сидеть на полу. Облизываю влажные припухшие губы под его взглядом. Облизываю влажные пальцы. Почему-то в его присутствии приятно быть грязной, порочной. Приятно быть свободной в проявлении своих эмоций. Не нравится только то, что я слишком многое ему сейчас дала в ответ на все его оскорбления и претензии. Будто заслужил. Зато успокоился. Только я еще нет. Да как он вообще посмел?
– Что-то еще? – спросила я.
Но он не спешил со мной разговаривать.
– Если все, то убирайся из моей комнаты.
Поднявшись, я ушла в ванную. Но тут поняла, что еще не все сказала. Между ног так сильно зудело, что хотелось кричать. И в этом виноват только он, когда я ни о чем не собиралась его просить для себя. Поэтому вернулась обратно, находя Рафа на том же месте.
– Хочу повторить еще раз – ты совершенно не умеешь удовлетворять женщин. Чертов эгоист. Бедная Молли. Как только она тебя терпит?
Я подошла к шкафу и достала оттуда ночнушку. В это время Раф сделал еще один глоток и поднялся с кровати, поправляя одежду.
– Как раз пойду и спрошу ее об этом, – наконец произнес он, прежде чем направиться к двери.
– Ты вообще в курсе, что обманываешь своего брата? – решила я надавить на последнее, на что могла.
Но Раф обернулся ко мне, уже взявшись за дверную ручку, и безразлично ответил:
– В курсе. И, к сожалению, он тоже об этом знает.
На этом он развернулся и вышел, снова оставляя после себя одну сплошную похоть вперемешку с ненавистью, чем сумел меня заразить до глубины души.
Глава 5
Очередное утро в Париже выдалось отвратным. Завтракали вчетвером в нашем номере, но в такой тишине, будто кто-то умер. Мужчины были не в настроении. Молли это, видимо, тоже чувствовала. Бедняжка едва могла жевать, потому что заказала на завтрак тосты и теперь хрустела ими на всю комнату, раздражая, кажется, всех. Так и хотелось запихнуть еду ей прямо в глотку. Да, я встала не с той ноги. У меня болела голова, наблюдалась повышенная раздражительность. А еще злило то, что после меня Раф пошел именно к ней. Но особенно выбешивало, что вообще это волнует. У меня Гавр в расстроенных чувствах, а я продолжаю сворачивать шею в сторону другого мужчины. Кажется, начинаю сходить с ума.
– Гавриил, – позвала я. – Мы можем поговорить?
Он посмотрел на меня. Как и его брат.
– Чуть позже, – ответил и вернулся к чтению местной газеты, в которой я могла бы только разглядывать картинки.
– Вы сегодня сильно заняты? – заговорила и Молли, глядя на Рафа.
– С обеда и до вечера. Что ты хотела?
– Хотела прогуляться по городу. Я знаю одно замечательное место…
– Возьми с собой Марию, – предложил Гавр.
Я аж похолодела.
– Нет, спасибо, – ответила я, видимо, не очень дружелюбным тоном.
Потому что следом Молли вдруг зачем-то спросила:
– Мария, прости, но я совершенно не понимаю, почему ты на меня злишься?
Я повернулась к Рафу:
– Ты можешь ее попросить со мной не разговаривать?
– Не вижу смысла это повторять, – подметил тот.
– Я тебя чем-то обидела? – опять спросила у меня Молли.
Я натянуто улыбнулась и снова обратилась к Рафу.
– Она не поняла.
– Кого-то мне это напоминает.
Боже, какое ехидство. На такое невозможно не реагировать, как и на самого этого мужчину.
– Вот только не надо нас сравнивать.
– И не пытался. Тебе до нее слишком далеко.
Но только я открыла рот, чтобы ответить…
– Мне обязательно это слушать? – недовольно спросил Гавр.
И все разом замолчали. А он спокойно вернулся к чтению своей газеты.
Аудиенцию же мне удалось выпросить спустя час. Я зашла к Гавриилу в комнату. Он стоял у окна, и выглядел таким серьезным и по-настоящему чужим, что стало окончательно не по себе.
– Я слушаю, – произнес он. – Но учти, у нас мало времени.
Я подошла к нему ближе. Хотелось дотронуться, но не решилась, опасаясь сделать хуже.
– Хотела сказать, что мне дорого то, что есть между нами. Да, мы с Рафом не можем находиться в одной комнате, но мы к этому и не стремимся, и не хотим оба. Мы действительно друг друга раздражаем. И я готова и хочу просить прощения за наши ошибки столько, сколько потребуется. И надеюсь, ты это примешь.
Гавр оглядел меня долгим взглядом, будто сканируя на ложь. А затем поднял руку и поддел пальцами мой подбородок, заглядывая в лицо. Он даже приблизился, наклонился и посмотрел так, будто собирался поцеловать. Я растерялась, не понимая, чего ожидать дальше. А он наклонился еще ниже и спросил:
– Тебе нравится, когда он тебя целует?
Теперь я захлопала ресницами, как та Молли. Это было слишком.
– Гавр...
– Я задал вопрос. И жду честного ответа.
Я сглотнула, понимая, что в ловушке. Совру – поймет, не совру – тоже ничего хорошего.
– Нет, – выдохнула ему, очень надеясь, что следующего подобного вопроса не последует.
Но Гавр, кажется, все прекрасно понял, всю мою ложь. Он улыбнулся, но как-то горько, с разочарованием в глазах.
– Я так и думал, – сказал мне.
