– И да, вот еще что – я люблю тебя, Рафаил. Всего хорошего.
Он снова позвал меня, почти выкрикнул имя, но я уже отбила звонок и поспешила отключить телефон. Он переживет. Смирится, привыкнет и найдет мне замену. Переживу и я, потому что мне есть ради кого это делать. Боже, я была самой несчастной и счастливой одновременно! Только вот, по прибытию в Лондон расстроилась окончательно.
Приходилась часто напоминать, что я здесь делаю, почти ночью. Чужая страна, чужой город, чужой язык, чужие люди – мне все было чуждо. Стало чуть лучше, когда меня встретила девушка, которая хорошо знала русский язык. Ее прислала Эмма, чтобы сопроводить к ней домой, коим оказалась целая загородная вилла. Сначала мне даже показалось, что я прибыла на встречу к английской королеве.
Эмма тоже встретила меня радушно, сразу определила гостевую комнату на втором этаже. Мне было не привыкать вселяться в новую обстановку, тем более жутко хотелось спать. А еще – позвонить Рафу, а лучше увидеть его и завернуться в мужские объятья. Даже не знала, как переживу его отсутствие. Казалось, что сдохну быстрее, чем рожу. Или просто не выдержу и попрошусь обратно, на любых его условиях. Но это будет слишком глупо – совершить такой дерзкий поступок, сбежать и разом сдаться. Я перестану себя уважать и, конечно же, не прощу, если из-за своей слабости позволю погубить маленькую жизнь внутри себя. Поэтому, у меня был только один путь – вперед, без сожалений, с новыми целями. И лишь с воспоминаниями о том, кого люблю. И пусть слегка чувствовала себя воровкой, но была уверена, что заслуживаю этого – какого-то своего личного счастья и до конца своих дней. Я слишком многое кому-то давало, наверное, самое время начать брать.
Глава 1
Дни тянулись друг за другом невыносимо медленно. Когда внутри пульсирует агония, когда ожидание становится привычной составляющей каждого дня – время всегда ощущается иначе. Но тяжелее всего ему становилось на закате очередных суток, которые не приносили важных новостей, которые так ждал. Когда заканчивались рутинные дела, когда оставался наедине со своими мыслями – тогда он наливал себе виски, садился в кресло и занимался поганым самоедством. Он просто позволял своим мыслям сжирать себя заживо. И каждый раз одно и то же… одно и то же имя, лицо, тело, то есть все, что касается единственной девушки. Словно мираж, уже как наваждение, а рождала такие эмоции, которые вызывали внутри целую бурю.
Иногда Рафаилу казалось, что он ее по-настоящему ненавидит. Например, как в те моменты, когда его злость достигала апогея. Когда мысли сходились на том, что какая-то маленькая дрянь с лицом соблазнительного ангела не просто выставила его дураком, а посмела сделать с ним то, чего еще никому не удавалось. Она заставила его чувствовать что-то большее, чем обычное влечение. Теперь он точно знал, что такое ревность или дикое, неуправляемое желание. Узнал, и что такое боль, когда ее причиняет женщина. Узнал все муки переживаний, когда эта женщина уходит, забирая с собой то, что принадлежит не только ей – ему в том числе. Когда она, будучи беременной его ребенком, пропадает из поля зрения. Это как личный апокалипсис, когда переворачивается собственный мир. Вот он был идеально выстроен им до мелочей, и вот рушится из-за какой-то девчонки, которая умудрилась влезть ему под кожу.
Еще Рафаилу казалось, что он задушит ее при первой же встрече. Дни слишком долго тянулись в едком ожидании. Он уже дополнительно нанял людей, расширил поиски, а результатов не было. Все усложнялось тем, что изначально Мария Швецова улетела в Лондон. Это не просто заграница, это Великобритания со своими беспрекословными, чтоб их, порядками. Была бы это Россия – он нашел бы ее уже на следующие сутки. Словно знала, куда нужно ехать, чтобы добиться своего. Чтобы заставить его понять – насколько важна, нужна и… любима.
***
Сегодня выдался теплый летний день, один из последних. Поэтому после обеда я вышла на террасу, откуда открывался вид на задний двор. Прошло почти пол года, а я не переставала им любоваться. Это был двор с фонтаном, с цветущими клумбами и садом чуть дальше. Мне здесь нравилось, как и вообще у Эммы, которой я была безмерно благодарна. Помню, как свалилась ей на голову, беременная, разбитая и совершенно не понимающая местный язык. А она не оттолкнула. Пустила в свой дом, в свою жизнь, в свою семью. Она просто в меня поверила, что я способна чего-то добиться в будущем. И теперь будто снова появилась любимая бабушка, с которой я часами могла говорить о моде. Эмма была потрясающей. В свои семьдесят с небольшим она продолжала излучать любовь к жизни и к своему делу. Причем свой возраст она преподносила так, словно собственный стиль.
