Как ни странно, а мир моды в Лондоне существенно отличался от Московского. Это чувствовалось в самой атмосфере. Здесь все казалось более организованным, слаженным, словно каждый находился на своем месте. Жаль только, что мне пока не удалось прочувствовать это на себе. Я не успела даже выйти к Эмме на стажировку, как к ней в офис наведались по мою душу. Раф не соврал, когда говорил, что намерен найти меня любым способом. Тогда ищейку Рафаила принимала Эмма, и она ему соврала – по моей просьбе. А я так сильно испугалась, что решила исключить любые свои перемещения по городу. Даже врач приходил к нам в дом – врач семьи.
Оставалось гадать, как люди Рафа смогли почти найти меня спустя какой-то месяц. Я оставила телефон в камере хранения московского аэропорта, предварительно опустошила все свои кредитные карточки и никто, кроме Натальи, не знал, куда и к кому именно я направилась. Когда визит ищейки повторился, спустя два месяца, я поняла, что Раф не успокоится. Наверное, поэтому я стала параноиком. Иначе не объяснить, почему страх довел меня до того, что два дня назад я вышла замуж. И ни за кого-нибудь, а за настоящего графа. Теперь меня можно было назвали Графиней Милтон. Ха! Это было так дико, но по-настоящему увлекательно. Кто бы мог подумать – я и в леди. А все потому, что титул в этой стране существовал до сих пор, причем теперь его можно было купить.
Заг Милтон был молодым, перспективным и просто интересным молодым человеком. Я привлекла его внимание даже несмотря на свое положение и формы. Сначала отказывала ему, а он даже не стал меня слушать. Каждый день были цветы, атака внимания и мужская поддержка, которую мне так не хватало. И мое сердце растаяло, особенно в момент паники, когда Эмма сообщила об очередном визите человека Рафаила. Я хорошо понимала, что Раф меня не простит. Ни то, что сбежала, и ни то, что ослушалась. У меня появилась навязчивая мысль, что стоит ему найти меня, как он снова все отберет – отберет ребенка, который скоро должен родиться. Уже одна эта мысль вызывала во мне острый приступ страха. Не отдам. Не позволю. Ни за что.
***
Очередной долгий день подошел к концу. Оставалось принять душ и напиться, чтобы суметь спокойно заснуть. Так недалеко было и до алкоголизма, о чем Рафаил задумывался меньше всего. Проще было днем. Работа, встречи – масса встреч, постоянные звонки, которые утихали ближе к вечеру. Днем он все время крутился, решал дела. Их фирма не просто пользовалась популярностью, она уже составляла собственный бренд в строительной индустрии. Это была уже целая корпорация. И если Гавриил стоял у руля, Рафаил предпочитал иногда вести или даже всего лишь контролировать серьезные проекты. А еще он занимался работой «по связям с общественностью» – так это формально называлось. На деле же это вытекало в то, что он налаживал и поддерживал контакты со связями. Иногда это значило с кем-то встретиться в деловой обстановке, а иногда и в неформальной, будь то банальная баня, чья-то дача или тому подобное – так в России принято. Последнее он любил меньше всего, от чего все больше начинал отказываться. Связи – слишком значимая вещь, чтобы ими рисковать по причине своего отвратительного настроения.
Этот распорядок его жизни поменялся с появлением Марии: сначала немного, а потом и вовсе кардинально. Сейчас даже жалел, что ему в голову пришла такая сумасшедшая идея – подарить брату настоящую девушку. Жалел, что нашел именно Марию. Гавр правильно сказал – он выбрал ее по своему вкусу. Эта строптивица по глупости не понимала, что каждой своей выходкой притягивала его все сильнее и сильнее. Когда он привык иметь дело с покорными женщинами, которые слушали каждое его слово, Мария на их фоне выглядела маленьким ураганом. Казалось, она все делала ему назло, абсолютно все. Он ей «сиди дома», а она в клуб. Он подталкивает ее к брату, а она «не хочу» или «поцелуй». А когда выполнил ее просьбу и избавил от обязательств, она сразу оказалась в постели Гавра. Так и в вопросе своей беременности решила сделать все по-своему. Причем довела его этим до состояния агонии. Он еще никогда не испытывал тех эмоций, которые ощутил в тот вечер. Это была безмерная злость вперемешку с паникой. И эти эмоции никуда не ушли, лишь притихли, опустившись на дно его души, словно песок после песчаной бури.
Тогда ему казалось, что он горит изнутри. Рафаил настолько привык к Маше, что ее последняя выходка все в нем перевернула. С ее уходом он лишился того, что было не восполнить. Рафаил понял это быстро. Когда не к кому стало приезжать, некого целовать, когда пропало все то, чем Мария украшала его жизнь. А еще его убивал тот факт, что она сбежала с их ребенком под своим сердцем. С его ребенком, которого он даже не планировал. Эта девушка повела себя, как настоящая воровка. И что он не собирался ей прощать, как бы по ней ни скучал.
Его мысли прервал короткий стук в дверь. Это был Гавр. Брат зашел в комнату и сел рядом в соседнее кресло.
– Как прошел день? – спросил он.
