— В общем-то, ты и сама могла бы догадаться и проверить, — вздохнув, поднялась, решив не тянуть с разоблачением.
Отставив теплую чашку в сторону, прошла к клетке в углу. Пестрая птица с интересом повернула ко мне голову, глухо курлыкнув. Чуть приоткрыв дверцу, нырнула ладонью в подобие гнезда из соломы на дне клетки. Перьевая щетка таким произволом явно была недовольна и, шумно захлопав крыльями, попыталась ткнуть в меня клювом. Но я была готова и, нашарив что-то твердое, успела вытащить руку, оставляя пернатую громко и возмущенно трещать о своем горе.
— Знакомо? — протянула вещицу озадаченной Мадам. На раскрытой ладони лежали небольшие карманные часы. Не слишком дорогие, но начищенные практически до зеркального блеска.
— Та-а-ак… — с легкой угрозой потянула Мадам, переводя взгляд на ругающуюся птаху.
— Ты же сама девочек сороками обозвала, — пожала плечами, возвращаясь на место. — Я и подумала про птицу. Жаль, руки сразу не дошли. Скорее всего, там в соломе ты все свои пропажи найдешь. Только птицу сначала куда-то подальше из клетки убери, — поморщилась от противного звука, с которым та продолжала жаловаться на вопиющую «кражу».
— Выкину эту курицу к безмирью, — зло заявила Мадам, залпом допивая бокал и с грохотом ставя его на крышку стола. Потом резко встала и решительно шагнула к клетке. Я даже перепугалась, что она сейчас придушит на месте этoт комок перьев, но женщина лишь накинула сверху кусок ткани. Еще немного пошумев, птица затихла, а Леванд устало опустилась обратно в кресло.
— Столько проблем… — покачала головой.
— И хотя бы одну из них нам удалось решить без последствий, — постаралась утешить ее. Хотя учитывая, что другая — это убийство, утешение так себе.
— И теперь у меня есть официальный повод избавиться от этой трещотки, — заключила женщина, возвращая себе уверенный вид.
— А как же финансист? — спросила ради интереса.
— Поверь мне, он простит. Εсли бы сам с таким столкнулся, вообще бы потребовал эту птицу себе на стол в качестве обеда подать. Ей еще повезло, — хмыкнула Мадам.
— И правда.
— Ты разобралась куда быстрeе, чем я рассчитывала… — задумчиво заметила женщина.
— Что, выгонишь теперь? — уточнила шутливо, но внутрėнне напряглась. У Мадам сейчас достаточно проблем, может попросить и съехать. Что ни говори, а дело оказалось слишком пустяковым, чтобы за него отдыхом расплачиваться.
— Γлупости, — отмахнулась женщина, а я выдохнула с облегчением. Не хотелось бы уезжать, даже не поплавав ни разу.
— Но, — внезапно замялась, — возможно, я смогу уговорить тебя помочь и с другим делом? — бросила Леванд на меня вопросительный взгляд.
Не спеша с ответом, я глотнула уже почти остывшего кофе. Вполне ожидаемая просьба и даже оправданная. Вот только…
— Не могу, — призналась, твердо глядя ей в глаза.
Пусть выгоняет, я не передумаю. Не в этом случае. Матэмхейн прав, вокруг меня слишком много трупов в последнее время. Еще чуть-чуть и последует нежелательный интерес и опасные вопросы. Так что сейчас определенно не лучшее время, чтобы влезать в чужое расследование, где жертва похожа на меня.
— Почему? — на став уговаривать, лишь уточнила Мадам.
— Слишком неспокойно вокруг меня за последнее время. Меня предупредили, что вмешательство в это расследование может стать опасным, — ответила расплывчато.
Леванд выглядела не слишком довольной, но кивнула, смирившись. Дружба дружбой, но мы не настолько близки, чтобы действовать себе во вред, так что никаких обид.
— Тот следователь, Матэмхейн, это он тебя предупредил, да? — внезапно бросила на меня многозначительный взгляд.
— Да, — не стала скрывать.
— Я обратила внимание, что вы знакомы, — продолжила, с какой-то хитрецой.
— Довелось работать вместе.
— Только работать?
— Исключительно, — заверила ее.
— Но не потому, что ты не хотела… — проницательно заметила женщина.
— Глупости, — как можно невозмутимее фыркнула я в ответ.
— Брось, милая, — рассмеялась Мадам, откидываясь на спинку кресла и сверля меня понимающим взглядом. — Моя работа видеть желание клиента. Α ты его хочешь.
— И что? — раздраженно поинтересовалась в ответ. — Это только у вас все может сработать при однoстороннем желании.
— А ты уверена, что оно одностороннее?
— Он женат, — отрезала я, не вдаваясь в подробности.
— Был, — неожиданно уверенно заявила Мадам. — Это тоже часть моей работы, замечать такое, — заметила женщина на удивленный взгляд. — Твой блондин точно в разводе.
— Разве что на бумаге, — пояснила коротко, надеясь уже закрыть эту тему.
Конечно, безразличие единственного мужчины, что мне понравился, задевало. И покоцанная гордость ныла достаточно, чтобы не желать лишний раз тревожить ее подобными размышлениями.
Но Мадам мое раздражение лишь развеселило.
