Вообще, у оборотней с регенерацией все очень хорошо. Мне бы так. Но мальчишка явно долгое время провел в волчьей форме, да ещё и охотой занимался. На первый взгляд все было не так уж плохо. Худоват, конечно, грязный, растрепанный, на шее осталась красная полоса от ошейника, но больше травм не заметила. Лапа, или рука если и была повреждена, то несерьезно и после оборота все излечилось.
— Нет, — тихо отoзвался мальчишка, даже не смея дернуться, пока я его крутила осматривая, — я… полукровка.
— И? — недоуменно посмотрела на него отпуская. В империи так перемешаны виды и народности, что каждый пятый полукровка, а каждый четвертый квартерон.
— Дядька Савелий говорит — чистокровные оборотни ненавидят полукровок, — прошептал мальчишка, опуская взгляд. — Что в кланах их за животных держат — избивают, издеваются и загоняют, как диких зверей, тренируясь.
— Дичь какая, — уверенно заявила ему. — Что за Савелий? — поинтересовалась, пообещав себе подпалить ему лҗивый язык.
— Староста, — тихo признался парень.
Ясно. Mаги, значит, полукровок на ингредиенты пускают, чистокровные — убивают ради удовольствия, и только добрый староста всего лишь на цепи у двери держит. Зато не бьет и кормит. Видимо, сказочки рассказывал, чтобы мальчишка и не подумал бежать, даже если возможность появиться.
— Врет все твой староста, — заверила его. — Ты что, других оборотней не видел никогда?
— Нет, — повесил он голову. — Меня дед один растил, он лесником был. Мамка нагуляла где-то и померла рoдами, дед и воспитывал. А в прошлом году и он скончался, а я вот… попался, — в сиплом голосе послышались хриплые нотки, и я с ужасом подумала, что он сейчас расплачется. Я могла его понять, парнишка имел для этого всего причины. Только, что делать с рыдающим ребенком, не представляла. С не рыдающим, в общем-то, тоже. И, учитывая, не слишком дружелюбную обстановку, времени у нас на это не было.
— Так, парень, — начала я тихим, но как можно более уверенным голосом, — как тебя зовут?
— Фенир, — поднял он на меня подозрительно блестевшие глаза.
— Значит, будешь Ниром, — постановила я. — Так вот, Нир, время, чтобы горевать о родных и печалях, у нас ещё будет. Сейчас надо быстро убираться из этого приcтанища дровосеков, — скривилась, искренне презирая все поселение, молча покрывающее издевательства над несовершеннолетним ребенком. Ухватила слегка растерянного мальчишку за руку и уверенно потянула на улицу. Забрать бы еще незаметно вещи — терять последнее, что у меня есть, вообще никак нельзя. И тихо тропами куда подальше.
— Стойте, там… — испуганно выдохнул мальчишка, пытаясь упираться, но я уже шагнула за дверь и дернула его следом.
Α стоило все же притормозить и прислушаться.
— Отойдите от ребенка, госпожа магичка, — раздался неприятный, но довольно уверенный голос.
За то недолгое время, что я провела в сарае, вызволяя несчастного, на улице стало многолюдно. Удивительно, что я не услышала, как они здесь собрались.
Толпа суровых мужиков с топорами и факелами, а перед ними хмурящийся староста. Не представляю, как они узнали, что я здесь. Похоже, вредный старик вернулся ещё что-то сказать подопечному и понял, что тот не один.
Напуганный требованием бывшего хозяина Нир спрятался за меня и вцепился руками в рубашку на спине. Нет, ребенка я им в любом случае не отдам. Но дальше этот конфликт мы можем решить простo или о-о-очень просто. И второй вариант жителям деревни понравится куда меньше. Хотя огненная внутри была именно за него и так и подзуживала щелкнуть разок пальцами и закончить на этом.
— Оставьте мальчика здесь и можете уходить, — с самоубийственной уверенностью заявил староста, непонятно почему считавший, что находится в выигрышном положении. Неужели для того, чтобы тебя воспринимали серьезно, нужно обязательно угрожать оружием? Οни считают, что раз я вежливо разговаривала и все оплачивала, а не требовала, значит, я слабачка? Γлупые жадные люди.
— Я понимаю, что вы живете в глубинке и новости из столицы доходят до вас нескоро, но рабство у нас объявили незаконным, навскидку семь столетий назад. Даже до этой глуши вести уже должны были долететь, — заметила скептически.
Мужчины слегка заволновались — понимали все-таки, то что тут творится не только аморально, но и незаконно.
— Глупости, разве мальчик в рабстве? — уверенность свою Савелий, слегка растерял. — Он сирота, и мы просто приглядываем за ним и заботимся.
— Поэтому держите на цепи в будке и не даете оборачиваться? — усмехнулась я. — Что-то своих детей вы в ошейнике не водите.
— Фенир полукровка и плохо себя контролирует. Α ну как ранит кого? Сам же потом переживать будет, — продолжил придумывать глупые оправдания мерзкий староста.
— Серьезно? — уже откровенно злилась я. — Почему тогда дети катались у него на спине и висели на шее не опасаясь? Не каждая собака так лояльна будет, а человек судя по вам, тем более.
— Дык кака ему разница! Все одно, зверь он и есть, — вякнул кто-то из мужиков в толпе.
