— Каких наук? Не юридических, случайно? — из вежливости поинтересовался Серега, мысленно потирая руки: «Во пруха — стопроцентный очкарик попался, без подвязок серьезных, да и без мозгов, похоже, тоже».
— Технических. Я придумал новую форму патрубков… для… ну, это не важно… главное — их химический состав… О чем это я? Извини. Ах, вот что хотел сказать. Мы сделали одной западной фирме… м-м-м… заказ по этой части — проектная документация и все такое, а они нам предложили рассчитаться итальянской плиткой.
— Кафелем?
— Да, облицовочной плиткой. Понимаешь? И мой компаньон согласился. Месяц, — он нетвердо поднял руку и со значением отогнул указательный палец, — целый месяц прошел. Ни одного квадрата этой плитки не продали. Некому заниматься, а так как я ищу… Я тебя понимаю, — заметив посерьезневшее лицо визави, быстро начал пояснять Конрад Карлович, — я попал, буду платить…
— Ну, это само собой, — твердо вставил Рембо.
— Конечно. Я не отказываюсь, но ты меня по-человечески тоже пойми. Мы мучаемся с этой облицовочной дрянью… Кстати, сюда я специально из-за нее приехал. Покупателя поискать. Готов отдать ее за восемьдесят, даже за семьдесят процентов стоимости. Не реализуется — хоть тресни, — он уныло махнул официанту, показывая на свою рюмку, — а все деньги мои вбиты в эту плитку чертову…
— Так-так, — задумчиво протянул Савельев.
— Именно так. Прозит, — Михельсон поднял очередную порцию коньяка.
Серега, лишь пригубивший первую (при серьезных переговорах спиртное не пить — правило железное), даже порозовел от напряжения. У него как раз было несколько заказов на облицовку бассейнов в домах нуворишей.
— И много у тебя ее? — он постарался придать голосу оттенок безразличия, хотя, увидев, как из рюмки очкарика половина коньяка проследовала внутрь, а вторая осталась на рубашке, руках и рукавах пьющего, понял, что играть в конспирацию не обязательно, даже вредно. Глаза собеседника остекленели — можно было просто не успеть закончить так интересно начатый разговор.
— Квадратов сколько? — громче и настойчивее повторил вопрос.
— Квадратов? — не совсем понимая, откуда до него доносится голос, повел в его сторону глазами кандидат наук. — А, это ты о плитке. Шесть тысяч, с копейками.
— Н-да, немало, — Серега начал лихорадочно считать: «Средняя цена итальянского кафеля никак не меньше пятнадцати долларов за квадратный метр. На шесть тысяч это получится… Девяносто штук зеленью. Нехило! Под семьдесят процентов это… ха-ха, — он презрительно взглянул на совсем осоловевшего Конрада Карловича, — под семьдесят? Отдашь, родной, процентов за шестьдесят от реальной стоимости. В блудняк с машиной ты же влетел, бизнесмен хренов. Сидел бы, чертил свои изохоры, изобары… Очкарик, а туда же, к деньгам полез… Надо сразу глянуть, что за товар. Качество, документы. Эх, какая темка сладкая вырисовывается…»
Заметив, что хозяин плитки близок к невменяемости, Серега совсем отбросил приличия:
— Эй, ученый, а где плитка-то? А?
— Плитка? — Конрад Карлович наградил его мутным взглядом.
— Облицовочная, итальянская, твоя, — Серега уже замахнулся для того, чтобы отпустить ученому пощечину, но в последнее мгновение передумал. — Где она находится?
— Как где? На складе. Дома.
— А дом твой где?
— Двести десять километров. Три часа езды.
— Это как ты ездишь — три часа, — Серега встал и бросил на стол деньги за выпитую Михельсоном бутылку коньяка, — поехали, посмотрим. Попробуем выручить тебя, страдалец.
— У-у-у-у… надо выручить… плитка… оно конечно, — забормотал кандидат наук, тщетно пытаясь покинуть заведение самостоятельно.
— Давай помогу, несчастье технических наук, — Серега с готовностью подставил свое плечо и обхватил Конрада Карловича за талию.
Загрузив горе-ученого на заднее сиденье своего «Мерседеса», где тот от пережитого стресса и лекарства от него же в виде коньяка моментально уснул, Рембо загнал машину Михельсона на ближайшую автостоянку.
Уже через полтора часа Серега ехал по улицам родного города владельца «Тойоты». Последний таращился по сторонам, силясь определиться с обстановкой. Серега взглянул в зеркало заднего вида и раздельно произнес:
— Меня зовут Савельев Сергей Петрович. Ты мне разбил машину. У тебя нет наличных денег, поэтому я взялся помочь с реализацией твоей плитки.
— Не юродствуй, — хмуро произнес Конрад Карлович, — я все помню. Здесь налево.
— Какая память! — иронично хмыкнул Савельев.
— К чему сарказм? — держась обеими руками за затылок, отозвался Михельсон. — Еле живой. Голова сейчас расколется.
— Да уж. В такой ситуации более уместно сочувствие, — Серега с искренним состраданием достал из бардачка и протянул страждущему банку пива. Тот с благодарностью осушил жестянку одним махом. Сразу повеселел:
— Ну-с, Сергей Петрович, говорите, задвинем мою плитку?
— Легко, Конрад Карлович. Не сомневайтесь.
— Это хорошо.
— Сейчас только сопоставим цену с качеством и определимся с формой оплаты. Что там с документами? Вам как лучше?
