XXI век. Россия. Деревня Сорняки... Скоро созреют яблоки особого сорта, которые стоят неимоверных денег. Но вместо того, чтобы готовиться к сбору урожая, местные жители стремительно покидают деревню: оборотень со вставными железными зубами вышел на охоту. Что за бред, какой оборотень? – задается резонным вопросом Феликс Куропяткин – парень, верящий только в здравый смысл и дедуктивный метод. Расследование идет полным ходом, и подозрения падают на... бабушку лучшей подруги. Но разве такое возможно?!
Жизнь проходит.
Жизнь проходит, грустно думал я, сидя на лавочке напротив увядающей клумбы. До сентября остается неделя. Последняя неделя каникул – самое страшное время в жизни. Начинаешь задумываться о том, что невозвратно закончилось. Что скоро в школу... Это так тяжело. Вспомнить иногда пройденный путь, бросить взгляд назад, в былое...
И вот в момент самых томительных раздумий ровно за правым ухом я услышал знакомый, полный нездорового оптимизма голос.
– Я так и знала, что застану тебя здесь.
Тоска, это была она. Нет, не в смысле, что на меня навалилась новая, очередная и усиленная порция хандры. Нет. Это была Тоска. Моя подружка Антонина.
Тоска появилась неожиданно. А я не чихнул три раза. Наверное, я только дома чихаю.
Вообще, первую минуту я даже не мог ничего ей сказать. Смотрел на нее с глупой улыбкой и чувствовал, как ко мне возвращается вера в жизнь.
– Видел бы ты себя со стороны! – Тоска плюхнулась рядом. – Великий и ужасный Куропяткин страдает на скамеечке в парке! Ожившая классика просто! С государем сделалась ползучая ипохондрия, да?
– Да уж... – невменяемо ответил я. – Ипохондрия...
– Завязывай с грустью! – Тоска толкнула меня локтем в бок. – Ну, давай, приходи в себя, хватит страдать. Потряси головой, это же помогает.
Я потряс головой – это на самом деле помогло.
– Как ты здесь оказалась? – придя в себя, спросил я. – Ты же должна быть в... – я не мог вспомнить названия населенного пункта, где Тоска собиралась провести конец лета. – В населенном пункте N... не помню, короче.
– Я позвонила твоим. Мама сказала, что ты двинул гулять. Гулять ты мог пойти или на реку, или в парк. Я решила начать с парка.
– Понятно...
– Куропяткин, ты это, давай собирайся, я ведь приехала за тобой, – безо всякого перехода сказала Тоска.
– За мной? Зачем за мной? – не понял я.
– Ты что, все мозги отпарил, пока меня не было? Ты забыл, что у нас с тобой дело? Агентство «КиТ»? «Куропяткин и Тоска». Дело есть.
Тоска с удивлением уставилась на меня.
– Нет, конечно, я ничего не забыл, – покачал головой я. – Я даже больше чем не забыл. Смотри.
Я засучил рукав на левой руке.
– Это что? – спросила Тоска как-то напряженно.
– Как что? Не видишь, что ли? Это косатка, он же кит-убийца. Посмотри на его зубы!
Тоска скептически промолчала.
– Понимаешь, – начал рассказывать я. – Лето выдалось каким-то... Скучным.
– Скучным?! А как же пираньи? А как же Элвис?
– Ну да, – согласился я, – ну да, пираньи, ну да, Элвис. Но все равно. Потом ты уехала и я в хандру впал, знаешь ли. Мои в Турцию собирались, но не срослось. Короче, грустно мне стало, ну я и это... Пошел в салон и велел, чтобы мне кита выкололи. Чем я хуже других?
– Ты что, дурак? – спросила Тоска голосом моей мамы.
И я даже понял, что она сейчас скажет. Она скажет: «А если бы другие с девятого этажа стали прыгать, ты бы тоже прыгнул?»
– А если бы все с девятого этажа стали прыгать, ты бы тоже прыгнул? – не подвела меня Тоска.
– Надо быть ближе к народу, – огрызнулся я. – А то некоторым свойственно замыкаться в башне из слоновой кости...
– Мой дядя работает в клинике, они все это удаляют, – Тоска ткнула в моего кита. – Я тебя запишу на прием, пока она не въелась по-хорошему.
– Тоска, Тоска, – улыбнулся я. – Не думаешь ли ты, что я дошел до того, что стал делать татуировки?
– Я не думаю, я вижу, – Тоска опять ткнула меня пальцем в плечо.
Я плюнул на ладонь и протер свой левый бицепс.
– Набор «Тату для всех», – сообщил я. – Универмаг за углом. Черепа, мертвецы, цепи разные. Вот и кит тоже оказался. Детям от восьми лет.
– А не сходит, – усмехнулась Тоска.
Я взглянул на свою татуировку. Она действительно не сходила. Видимо, краска была водостойкая.
– Плюнь ты, – попросил я Тоску.
– А чем моя слюна отличается?
– Наверняка ядовитая...
Тоска фыркнула, развернулась и двинулась к выходу из парка.
– Так что ты говорила о деле? – крикнул я ей вслед.
Конечно же, она вернулась.
Дело оказалось довольно обычным. Во всяком случае, так мне показалось на первый взгляд.
Надо было оказать помощь широкого профиля. Как всегда. Правда, в качестве нашего клиента на этот раз выступала баба Надя, родная бабушка Тони.
– Ну, что там стряслось? – спросил я у Тоски. – Только не говори, что у твоей бабушки взбесились патиссоны.
– Патиссоны не взбесились. Их бабушка вообще не выращивает, тут другое...
Тоска принялась рассказывать.
Деревня, в которой в августе отдыхала Тоска, располагалась рядом с небольшой речушкой. И деревня и речушка носили общее довольно прозаическое название Сорняки...
– Ну да, – я хлопнул себя по лбу, – точно, Сорняки. У меня же что-то мусорное в голове вертелось...
– У тебя там мусорная карусель, – съязвила Тоска и продолжила свой рассказ.
