Внезапно на десятой минуте полёта ровный гул двигателей прервался, на мгновение наступила странная глухая тишина, растянувшаяся для него на целую минуту, если не больше. Арсений Васильевич услышал шелест вертолётных винтов, каждой лопасти по отдельности: шширхх… шширхх… шширхх, - и почувствовал приближение острой разящей стрелы, попадание которой - как пули в птицу - превращает полёт в падение. Вот она в километре от вертолёта… ближе… шестьсот метров… четыреста… триста пятьдесят…
Ещё не осознав окончательно, что это означает, Арсений Васильевич крикнул:
– Вниз! Быстрее! Она близко! - и добавил в ответ на взгляд Расена: - Ракета!
Неизвестно, каким образом Расену удалось в течение долей секунды связаться с пилотом и объяснить ему, что надо делать. Однако тот отреагировал мгновенно.
Вертолёт резко свернул влево и завалился в штопор, демонстрируя фигуры высшего пилотажа.
Смертельная стрела тоже метнулась вправо-влево, пытаясь догнать винтокрылую машину, но не смогла, пролетела мимо и где-то там, вверху, в тучах, расцвела неярким веером взрыва.
Ещё некоторое время пилот бросал машину в крутые виражи, сбивая прицел неизвестному зенитчику с ПЗРК, однако второго выстрела не последовало. Стрелок понадеялся, что одной ракеты будет достаточно, потом вертолёт вышел из зоны поражения.
– Хорошая работа, - сказал Расен хладнокровно.
Арсений Васильевич хотел ответить, что ничего особенного он не сделал, но вовремя понял, что речь шла о пилоте. Тот действительно показал мастерство высочайшего класса.
– Интересно, - продолжал есаул уже другим тоном, - как они нас засекли?
– Боюсь, их разведка вышла на нашу базу, - нахмурился Батог. - Если так, они в любой момент могут бросить на базу федералов. Может быть, вернёмся?
Расен посмотрел на Гольцова.
– По сути, операция «засвечена», нужен другой ход. Но ведь так думают и наши враги? Твое мнение?
– Не знаю, - пробормотал Арсений Васильевич.
Есаул некоторое время изучал его лицо, потом отвернулся к Батогу.
– Предупреди наших на месте, пусть порыщут в округе, найдут стрелка. Продолжаем наши танцы.
Через сорок минут вертолёт снизился и сел на окраине Серпухова, погода благоприятствовала десанту и здесь: тучи висели низко над городом, моросил дождь, видимость была почти нулевой.
Датой рождения Серпухова считается тысяча триста тридцать девятьй год, когда он был впервые упомянут в завещании Ивана Калиты. Со второй половины шестнадцатого века, после постройки белокаменного кремля, город становится важнейшей крепостью на южных границах тогдашней России. С тех времён сохранились многие памятники старины, в том числе остатки древних стен на кремлёвском холме, небольшие колокольни, церквушки, монастыри - мужской Высоцкий, где хранится чудотворная икона Богоматери «Неупиваемая чаша», и женский Владычный, Троицкий собор, боярские полаты, привоз.
Автопредприятие № 17 располагалось на месте старой ситценабивной фабрики, где до этого стояли хозяйственные лабазы купца Зосимы Серпуховского, а ещё раньше - подземные пыточные камеры царского наместника Ставровича. Арсений Васильевич полагал, что пыточные камеры - это легенда, но Расен откуда-то достал самые настоящие чертежи камер, подземных коммуникаций и остального хозяйства автопредприятия, пришлось только пожать плечами, соглашаясь с есаулом, который и предложил подобраться к базе Системы по древним ходам и пещерам. У Арсения Васильевича родилось сомнение, что рискованное мероприятие сорвётся, если ходы окажутся заваленными, замурованными или охраняемыми, но командир ратников усач Батог с добродушной усмешкой проворчал: нам лучше всего удаются предприятия невыполнимые, - и Гольцов не рискнул высказывать своё мнение вслух.
Отряд РРР ждали машины: тёмно-серая «Волга» и чёрный «Фольксваген Туарег». Расселись по машинам, двинулись в путь.
Дождь усилился, сокращая и без того плохую видимость, впереди колыхалась сизая пелена, по бокам мелькали размытые силуэты деревьев, редких строений и ещё более редких машин. Но водители знали дорогу как свои пять пальцев и ни разу не замедлили скорость, не спросили, куда надо ехать.
Миновали кремль с громадой Троицкого собора, потом Серпуховской краеведческий музей, свернули к реке, попетляли по узким улочкам и остановилиси у глухого забора из высоких бетонных плит.
– Приехали, - сказал Расен будничным тоном, посмотрел на спутника. - Ты готов?
Арсений Васильевич, давно настроившийся на манипулирование энергопотоками, кивнул.
– Выходим.
Вылезли из машины под непрекращавшийся дождь.
Арсений Васильевич огляделся с недоумением, не увидев никого из сопровождавших их ратников.
– Они уже в колодце, - подсказал Расен, угадывая мысли Гольцова.
Только теперь Арсений Васильевич разглядел загороженное бортом «Туарега» отверстие канализационного люка.
– Сюда?
Расен вместо ответа полез в люк.
Арсений Васильевич вынужден был последовать за ним.
