Арсений Васильевич глубоко вздохнул, чувствуй эйфорическое возбуждение, проговорил мысленно: ни пуха ни пера, экзор! Сам же ответил себе: к чёрту! Напрягаться, лезть из кожи вон, драться по-прежнему не хотелось, но на кону стояли судьбы доверившихся ему людей, жизнь Марины, душа её друга, и обмануть их он не мог, не имел права.
У вас был план, господин Диспетчер? Вы специально перевели моих близких в это место, чтобы устроить засаду? Что ж, план был хорош, мы клюнули, тем приятнее будет расстроить его.
Он сосредоточился на своих резервах, несколько секунд настраивался на режим боевого транса, охватывая подключавшимися к процессу н а д ч у в с т в е н н ы м и системами всё новые и новые горизонты видения и подгоняя под предстоящее действие двигательно-опорный аппарат, сердечно-сосудистую, нервную, сигнальную, парасимпатическую системы, и наконец обрёл некий новый качественный л о к у с, который вывел его за пределы человеческих возможностей.
Чёрные струи, прорвавшиеся из лопнувшей полости (по-видимому, засадная группа до поры до времени сидела в каком-то хорошо экранированном бункере), продолжали двигаться, охватывая все горизонты базы, но кое-где их продвижение замедлилось, потому что вступили в бой ратники Батога. Сам Расен призрачным вихриком скользил по коридорам и лестницам базы, пересёк одно из чёрно-туманных щупалец (оно распалось на отдельные чёрточки и пятнышки, рассосалось), опустился на третий горизонт, где располагались камеры с пленниками.
Арсений Васильевич легко сориентировался, нашёл нужные переходы, вентиляционные и лифтовые шахты, колодцы, трубы, передал Батогу мысленный приказ-совет - куда надо направлять ратников (командир группы не удивился его мысленному проявлению, что говорило о его высоком профессионализме), а сам, превратившись в трассу тающих призраков, скользнул к выходу из помещения склада. Началась смертельная игра двух боевых систем, управляемых своими лидерами - Диспетчером и его бывшим подчинённым, освободившимся от зависимости. Игра, финал которой не смог бы просчитать ни одиш из них. Но если на стороне Диспетчера было численное превосходство «пешек»-охранников, то на стороне Арсения Васильевича - ратники РРР, профессионалы боя экстра-класса, в том числе Расен, владеющий одним из древних воинских у м е н и й, равных которому среди современных техник боя не было. Да и сам бывший экзор владел той же техникой, подкреплённой проснувшимся в памяти знанием приёмов боя, которые были разработаны ещё д о ч е л о в е ч е с к и м и цивилизациями.
Первый подземный этаж базы он проскочил.без контакта с противником. Отреагировал на вызов Расена - на бегу разблокировал замки на камерах, где сидели Марина и Максим.
На втором этаже он легко обыграл и ликвидировал отряд чужого спецназа в количестве четырёх единиц (все они были упакованы в новейшие боевые костюмы и вооружены не хуже ратников Батога), заставив их стрелять по своим.
На третьем вышел в тыл продвигавшейся к камерам группе в количестве трёх человек и по сути спас от неминуемой гибели Расена и Марину, которую есаул успел вывести из камеры. Спецназовцы засады не ожидали появления противника в тылу и открыть огонь не успели.
Расен ничего не сказал, став свидетелем короткого боя Гольцова с тремя вооружёнными до зубов бойцами засадной группы, но его взгляд был настолько красноречив, что Арсений Васильевич почувствовал ceбя почти счастливым.
– Папа! - бросилась к нему на грудь Марина, зарыдав.
– Всё хорошо, моя милая, - погладил её по волосам Арсений Васильевич. - Я тебя никогда больше не брошу, тебя и Стешу.
– Не время для сантиментов, - сказал Расен, подбирая выпавшие из рук поверженных охранников автоматы «печенег». - Надо выбираться отсюда.
В конце коридора мелькнул светлый силуэт. Есаул вскинул автоматы и опустил. Это был один из ратников Батога, прорвавшийся на третий горизонт базы.
– Митя погиб, - сказал он коротко. - Остальные ждут на лестнице.
– Уходим!
Расен двинулся было к выходу на лестницу и остановился.
Впереди открылась дверь соседней камеры, и в коридор вышел майор Максим Разин, спокойный, с печатью меланхоличной отрешённости от мирской суеты на лице.
– О, привет, - сказал он небрежно, глянув на всех по очереди. - А мы вас ждали.
– Максим! - тихо вскрикнула Марина, сделав шаг к нему.
– Не подходи, - поднял он руку. - Прошу прощения, дорогая, но я себе не принадлежу. Тебе лучше быть подальше от меня.
– Что это значит?!
– Вот он объяснит, - кивнул майор на Гольцова-старшего.
– Не понимаю…
– И не надо, - скривил губы в непонятной усмешке Максим. - Может быть, чаша сия тебя минует.
– Предатель! - поднял автомат ратник из команды Батога.
Расен положил ему руку на локоть:
– Он не предатель. Его подставили.
