— Как жалко, но все равно ты — великолепная художница, — ответила Катя.
— Спасибо… А как у тебя на любовном фронте, хотя можешь не говорить, и так видно, что паршиво. Ходишь как в воду опущенная.
— На моей могиле напишут: «Не сумевшая поверить в любовь», — сказала Катя.
— Тебе будет не все равно на том-то свете? — фыркнула Тина и зачерпнула еще один половник для подруги. — Я даже поверить не могла, когда ты рассказала, что сам Чадаев хотел встречаться с тобой. А ты оказалась такой дурой!
— Вот видишь, ты поверить не могла, и никто бы не поверил! Я и сама не верю!
— А что тебе до других? Сама свое счастье упускаешь!
— Да какое счастье? Что я буду делать с таким красавцем? Страдать от ревности? Смотреть фильмы с его участием в эротических сценах и кусать локти? А потом он меня бросит!
— Угу! А потом мы все умрем! Аминь! — выпила свою порцию Тина. — Зачем думать о «потом»? Где твоя самооценка? Может, ты его сама бросишь! Хотя где тебе! Я бы не бросила, а ты у нас — само постоянство!
— Да я по жизни — дура! — ругнулась Катя. — Слушай, какой хороший напиток… просто чудо!
— Рецепт мне сказал повар, один из моих бывших, не помню его имени. Очень помогает при простуде, всегда варю. Здесь красное вино, мед, клюква, сок лимона, пряности и какие-то фрукты… — Кристина наморщила лоб, — вот если бы со своей простудой ты пришла ко мне, а не к «Ивану Федоровичу», я бы тебя быстро на ноги поставила.
Кухня Кристины выглядела странно. Один шкафчик был красный, другой — зеленый, третий — синий. Стол овальной формы из прозрачного закаленного стекла стоял в центре, а вокруг располагались легкие складные алюминиевые стульчики. Окно закрывали резные ставни, как в русской избе, причем сказочной, с петушками и сердечками. А на потолке висела обычная голая лампочка, такой арт-декор. На электроплите стояла большая блестящая кастрюля с половником — глинтвейн по фирменному рецепту, а на стол Тина покидала все, что у нее было в холодильнике. Девушки выпили еще по чашке горячего напитка, и Тина пригласила Катю в комнату.
— Дорогая подруга, я же знаю, что ты у меня героиня, что вы разоблачили мерзавцев, убивающих стариков, — развалилась в огромном кресле с ярко-красной бархатной обивкой Кристина, — жалко только, что так поздно… Казимира Натановича это уже не спасет.
— Действительно жалко, так же как и всех их других жертв, следствие работает, еще не установлены окончательно все пострадавшие. Обманывали стариков только одиноких и с хорошими квартирами. Обслуживание было отличное, чем сразу же усыплялась бдительность их подопечных. Заправляла всем Инна Владленовна, кстати, ее успели взять в аэропорту. Дамочка хотела в срочном порядке покинуть Москву и улететь в Женеву, где на банковских счетах у нее была накоплена кругленькая сумма от продажи элитных квартир, — сказала Катя, ложась на диван и кладя ноги на подлокотник. Она всегда так делала, когда бывала у Кристины, чтобы хоть как-то унять усталость и боль в ноге.
— Но око правосудия и карающая рука закона ее настигли, — улыбнулась Тина. — Выпьем за это?
— Нет, спасибо, мне хватит… Какая-то ты, Кристина, странная, словно что-то мне недоговариваешь.
— Ты или проницательная очень, или слишком хорошо меня знаешь, — вздохнула Тина, закидывая одну стройную ногу на другую. — Просто я не знаю, как тебе сказать, чтобы ты не сочла меня сумасшедшей.
— Говори как есть, — повернула к ней голову Катя.
— Понимаешь, я всегда думала, что Казимир Натанович был очень умным, понимаешь, очень! Не мог он не заподозрить, что эти «Ангелы» не постараются побыстрее спровадить его на тот свет за его квартиру.
— И что? Он тоже рискнул собой?
— Нет, тут другое… Он осознанно пошел на это.
— На то, чтобы его убили? Тина, кто же добровольно пойдет на такое? — удивилась Катя, разглядывая люстру в виде букета экзотических цветов.
— На это можно пойти только ради какой-то великой цели, вот я и не знала, зачем Казимир это сделал, пока мне по его просьбе, просьбе умирающего человека, не передали портрет. — Кристина встала и принесла портрет своего преподавателя.
— Это тот, который писала ты? — уточнила Катя, немного щурясь.
— Именно.
— Он же передал его на память тебе, — сказала Катя.
— Я тоже так думала, находясь в шоковом состоянии после его кончины, — ответила Тина, ставя портрет рядом с собой. — Я вообще в последнее время много думаю, а это не к добру… Вот уже и о своей беспутной жизни задумываться начала. И вот как-то на трезвую голову я вдруг подумала: а чего это ради самый скромный и самый скрытный человек, которого я знала, вдруг захотел иметь свой портрет? Неувязочка. Почти сразу он умирает, даже портрет не успеваем закончить. В свете нынешних событий ясно, что его убили, и этот портрет он отсылает мне? — Тина уставилась на подругу своими огромными синими глазами, предвкушая ее реакцию.
— Разгадка в портрете? — догадалась Катя.
