Кризис нормативности, крах нормативной культуры, «карамазовская» и новая, пост-модернистская, «вседозволенность» — эти проблемы давно уже стали самыми обсуждаемыми в интеллектуальных кругах как в Западном мире, так и на Востоке, Юге. Написаны сотни философских и культурологических работ, романов и новелл. Мастера современного искусства своей радикальностью и изобразительным «философизмом» затмили классиков. Правда, скорее рыночной ценой работ, чем глубиной.
Зрители с раскрытыми ртами и распахнутыми глазами созерцают образы «рухнувшей нормы» на многочисленных биеннале в ведущих музеях мира и инсталляциях в торговых центрах. «Феноменология консервной банки», лучше Лифшица не скажешь! Но все эти рефлексии меркнут перед практической стороной повседневного, ощутимого, разрушающего кризиса нормы — нормы человеческой жизни в ее гуманистическом, «возрожденческом», если хотите, понимании.
Киношное мышление. Лидеры, рожденные на ТВ-шоу. Герои, надутые спецэффектами. Любовь, похожая на «сгущенку». Музеи секса и тупые глаза ничего не понявших. Революции — скорее телепередача «За стеклом», чем завершенное изменение.
Жестоко? Да. Только чем секс «за стеклом» отличается от смерти «в режиме онлайн»? Помню шок от прямой трансляции Белого дома в Москве, в 1993-м. Сейчас не удивляюсь камере ракеты, летящей на поражение. Может, и в ракете, поразившей малайзийский самолет, тоже была камера? И микрофон?..
Так уже было. Крушение старых идолов и традиций воспринималось как конец света. Так и сейчас — массовые действа в информационном обществе стали частью самого информационного общества, колебанием «психоинформационного тела», но никак не его изменением.
Не считайте меня нытиком и моралистом. Иногда прагматик еще тот… Только сейчас, когда игра из виртуального мира Фэйсбука, ВКонтакте и «сетевых фэнтэзи» перешла в реальность, очень сложно остановить безумие «информационной массы». Показушные фото, банальные ссылки, тривиальные мысли «для всех». Не успеваю. Ведь наш мир — мир подобия и «ников» — куда более жесток, чем древние воинственные захваты чужих земель и погромы храмов. Фромовский (в смысле — Э. Фрома) дефицит «критического сознания» сказывается: лента новостей скорее собственных, выстраданных, мысли и мнения. Впрочем, с чувствами та же беда. Переживание подобия и похожести стало сильнее собственного «я». Это и про Майдан, и про сепаратизм, и про «русский мир», и про современную духовность с ее очень специфической, комиксовой, любовью и первобытной (инквизиция отдыхает) ненавистью.
Вторичная дикость, «упакованная» в этикетки кем-то подобранных цитат, «мудростей» и так называемых «восточных учений».
Случайные лидеры, вынесенные толпой на политический Олимп — как поздний Рим с солдатскими императорами, «фэйки» в новостях — как переписанные в угоду правителю летописи и хроники, маразм бездушного гламура — люди-этикетки (кто в Луи Виттон, кто — с революционными тату и стерилизованным Че Геварой).
Знакомо? Это вокруг. И это воспринимается как норма. Без границ. Норма анормальности.
(…)
Наверное, никого из нас не удивит ответ на стандартный, казалось бы, вопрос: «Как жизнь? Как дела?» — «Нормально». Ну и что такого, не Бог весть, о чем спрашивают же. Вот в этом обыденно-дежурно-стандартном «нормально» и кроется тайна кризиса современного общества (и тут мы в лидерах — это для любителей всяческих рейтингов).
Норма — это ведь не писанный в законодательстве императив. И не весовые гирьки. Это границы, пределы человеческих отношений, определяющие допустимое — в личном, общественном, деловом, политическом. Культурные нормы вмещают в себя моральность, но — шире морали, и это отдельная тема. В данном случае — как раз на острие — глубочайший моральный кризис общества, разрушение границ допустимого, что поставило под вопрос саму его способность к выживанию.
Мы словно запутались в таком простом — «что такое хорошо, и что такое плохо?».
Кризис нормативности — проявление цикличности в истории каждого конкретного общества, и вряд ли является уникальным только для нашего времени и нашего общества. Ведь были и библейские Содом и Гоморра, трагедия народа майя и острова Пасхи, крах Римской империи и гражданские войны в древнем Китае, кровавые последствия крестовых походов и инквизиции, гражданские войны в Европе и тоталитарные системы ХХ века, всего и не перечислишь. Каждый раз социальная система словно выходила за пределы равновесия, и начинался всепожирающий пожар разрушения устойчивых отношений в экономике, общественной сфере, между разными социальными группами.
Кризис нормативности — словно открытый шлюз, позволяющий обманом и насилием, двуличием и аморальностью достигать целей ценой разрушения.
Кризис нормативности — признак войны. Объявленной и необъявленной, «горячей» или «холодной», а теперь — уже и социо-культурной, психо-информационной, военно-психологической («гибридной», «молекулярной»^).