Коллективная ненависть запускает маховик бесконечной борьбы за «разные миры-жизни», и в этой борьбе эти миры разрушаются или изменяются до неузнаваемости. Ни один народ, ни одна страна после пережитой войны (хоть с внешним врагом, хоть в гражданском конфликте) не возвращались к исходному. А иногда менялись до неузнаваемости. Не говорю, что обязательно в плохую сторону. Важно просто понимать, что эти изменения неизбежны, и победа может принести как новое торжество «мира» того, кто победил, так и его невозвратную потерю.
«Пиррова победа» — так я понимаю смысл этого, ставшего давно уже обиходным, выражения.
«Познав врага, полюбишь его» — еще одна грань и тайна преодоленной ненависти. Это не значит, что враг не будет наказан, если того заслужил. Это значит, что не всякий враг — преступник. И ненависть — плохой путеводитель жизни, часто сам приводящий к преступлению.
Важно понять — мы все научились ненавидеть, не успев научиться любить «иного», кто рядом. И это главный моральный вызов времени для нас всех.
Диалектика любви и ненависти. Порождая ненависть, любовь убивает себя. И преодолевая ненависть, мы вновь учимся любить.
Бытие как тотальное «есть». И вместе с тем (старик Гегель пару раз перевернулся), это уже существование, но нераскрытое, и лишь прикосновение с ним зажигает то самое «осуществление». «Есть», но и еще «будет». И лишь Соприкосновение с ним зажигает то самое «осуществление».
Но тождественна ли человеческая повседневность, мельтешение секунд жизни, самому человеческому существованию? Всегда ли мы, живя, — «человеки»?
Иногда в состоянии эмоционального стресса, возмущения, обиды звучит «вот тварь», или еще хуже «животное», «да человек ли ты?». Это когда и почему так? Что переживает и чувствует человек, когда так вот, вроде бы (как кажется), походя, ставит под сомнение или даже обличает другого в «не-человеческом»?
Со-бытие — может быть только Человеческим, ибо иного бытия у человека быть не может. А просто повседневная жизнь, вне-бытийное проживание — вполне, все больше — преобладающе.
Живя в Эпоху Мифа, человек каждую минуту и секунду ощущал себя органичной, неразрывной частью со-бытийной мифо-жизни, Рока, Судьбы. И как ни парадоксально, его со-бытийность была куда более полной и объемной, чем у ныне живущих.
Почему? Разорвав рациональностью нить мифо-судьбы, пред-назначения, человек сам осмелился решать, как ему БЫТЬ.
Великая амбиция Нового Времени, Просвещения, Рационализма. (Хотелось дописать — «и Атеизма». Но остановился.) Рациональная, ритуально-обрядная, полу-грамотная, полу-осознанная вера осталась у многих. Она, как бабочка в окне, готова принять любой луч и любой зазор, лишь бы по-чувствовать духовную свободу. Но без учения, вовлеченности, постоянной зависимости эта вера стала скорее психо-компенсатором повседневных тревог, чем событийностью. Так, когда положено или когда прижмет. «Вы Храм посещаете? Надо, хоть иногда…» Ну вот вам и ответ, «надо, хоть иногда».
Рациональный человек Модерна и быстропроходящего Пост-модерна (грядущий Новый Второй Модерн — тема особая) пытается стать «творцом» собственной судьбы. Зачастую не отдавая себе отчет в том, что судьба — не биография и не условия жизни, а линия со-бытийности в Человеческом Бытии и личная способность реализовать свою жизнь как Человеческую — творящую, созидающую. Иначе — пустое пре-бывание в жизни — без мифической пред-начертанности (с ее радостью рождения, реализацией миссии и радостью ухода, со-бытийностью осуществленного) и без со-бытийности лично-осознанной и лично-созданной.
Мало в жизни событий. И то правда. Много дат, много лет, а со-бытий и пере-живаний… может и вообще не быть. Одни про-исшествия и про-живания.
Эпоха тупого потребления (вещей, статусов, услуг, информации, иллюзорных смыслов) превратила расщелину между истинно человеческим, человечески-бытийным, важным, со-творящим, — и происходящим, текущим — в пропасть.
«Нам нужно научиться жить вместе, всем» — это я свое внутреннее процитировал. Смириться с теми, кто так и остается вне бытия, и искать путь возвращения — для всех.
Попробуйте коснуться жизнью бытия.
Что же рождается в мире, переживающем войну, ненависть, анормальность? Какие силы и какие мотивы вынырнут, как из пучины, из украинского кризиса, революции, вооруженной борьбы и разрушенного мира?
(…)
Протестное майданное движение сформировало целое новое поколение.
В актуальной истории живущих это, пожалуй, третий поколенческий феномен «рожденных переменами». Первый связан с оттепелью 60-х, первыми диссидентскими движениями в СССР, еще подростковой свободой бардовского движения, «шукшиновской» литературы и евтушенковской поэзии. Это поколение так и останется в истории «поколением оттепели».