Культурно-смысловые войны и медийно-пропагандистские спецоперации с использованием информационного оружия привели к тому, что картина этого конфликта уподоблена своеобразной «религиозной войне», в которой каждая из сторон, отстаивая свои цели и идеалы, готова жертвовать не только вооруженными силами, но и своими родными и близкими, простыми мирными жителями.
Культурный шок от происходящего по силе и влиянию действительно сопоставим с масштабом и последствиями мировых войн XXI века.
Такое историческое измерение гуманистического кризиса заставляет переосмыслить масштаб и пути преодоления украинского кризиса как составной части кризиса глобального.
2. Война в Украине — битва за будущее европейского проекта. Поспешное определение войны в Украине как начала «четвертой мировой войны» оттенило иную грань происходящего. Это «европейская война», подрывающая не только основы глобального порядка, но и разрушающая устоявшийся политический миф об успешности европейского проекта, прогрессивности европейского мира. «Конец истории» (Гегель-Фукуяма) вновь вернулся на изначальную точку «начала».
Фантомы тоталитаризма, фашизма, нацизма, варварского отношения к человеческой жизни, сопоставимые с варварством инквизиции и фанатизмом большевизма, ожили с новой силой. Европа в плену собственных «призраков прошлого».
3. Кризис Украины — ожидаемая катастрофа. Глобальный кризис разворачивается в несколько этапов — финансово-экономический, геополитический (архитектоника мироустройства), геокультурный. Этап, который проходит сейчас, можно определить как ускоренную трансформацию глобального геополитического порядка. Именно этот этап сопровождается многочисленными войнами, потрясениями, «распадом» слабых звеньев «старого порядка».
Перечень слабых звеньев можно найти в большинстве футурологических и прогностических работ прошедших 10–15 лет. Как правило, среди этих звеньев называлась и Украина. Главная причина того, что Украина всегда была в списке слабых звеньев, состояла не столько в ее геополитическом положении и значении, сколько в слабости ее государственности, неразрешенности внутренних проблем (неконсолидированность общества, инертность экономического развития, коррупция и высокий уровень эксплуатации, незавершенность реформ, низкая конкурентоспособность старой индустрии), а самое главное — в высоком уровне социального напряжения.
Политические акции дискредитации и десакрализации власти («Украина без Кучмы»), социальные бунты и локальные протесты («врадиевки»), Майдан-2004 и Майдан-2014 стали мейнстримом последнего десятилетия общественно-политической жизни Украины.
По большому счету, в том, что Украина воспринималась и в итоге оказалась слабым звеном геополитического кризиса, виновно, прежде всего, само украинское общество, где эти противоречия накапливались, отслеживались внешними игроками и, в итоге, были использованы.
Но есть и обратная сторона медали. Широко известна точка зрения Збигнева Бжезинского о том, что именно от Украины зависит возрождение или крах имперских амбиций России.
Вместе с тем, Украина — это и «чека для Европы». Провал европейской политики в отношении Украины приобретает значение «краха европейских иллюзий». Неудача с Украиной — означает неспособность Европы справиться и переварить исторические последствия социалистических экспериментов (хотя сами идеи социализма были продуктом европейской политической и философской мысли), критическую слабость европейской геополитики «расширения на Восток», трусость и консервативность в реализации планов возродиться как «полюс влияния». Чека выбрасывается, а граната взрывается лишь через какое-то время…
Неустойчивость Украины, кризис государственности, наличие слабой коррумпированной элиты, которая при первой же возможности покинула страну, привели к тому, что именно на украинской территории развернулась война, угрожающая сдетонировать глобальный конфликт.