Вместе с тем, украинское «треснувшее звено» означает еще одно доказательство низкой эффективности, неудачи европейской интеграционной политики, плохо продуманной и неэффективной политики соседства и остановку движения европейского проекта на восток. Эта ситуация катализирует настроения евроскептиков, усиливает рост новых националистических сил в большинстве стран Европы, а самое главное — дополняет общую картину кризиса европейского проекта. В своем нынешнем виде он имеет очень мало ресурсов для самостоятельного развития. В силу конфликта в Украине, современный евро-проект теряет устойчивые связи с Россией и Евразийским пространством и оказывается все более зависимым от евроатлантического пространства — геополитического, финансового лидерства США.
4. От идеи «Большой Европы» — к политике «глобального эгоизма». Политические философы и экономисты написали тысячи страниц о том, как будет преодолеваться глобальный экономический кризис конца ХХ — начала ХХІ века.
На пике финансовой фазы кризиса, каких-то 4–6 лет назад казалось очевидным, что главное направление выхода из кризиса связано, прежде всего, с коллективными усилиями в условиях глобализированного мирового рынка; с использованием общих инструментов и подходов, с сохранением стабильности мировой финансовой системы, сохранением условий для существования уже утвердившихся резервных валют, сохранением баланса национальных бюджетов.
Не вызывало тогда сомнения и то, что Европейский союз и страны постсоветского пространства, где на лидерство претендовала Россия, будут объединять усилия, чтобы минимизировать издержки этого кризиса. Более того, многие годы продуктивно шли переговоры о создании единой экономической зоны, единого экономического пространства между Евросоюзом и странами Евразийского экономического союза. Политики, дипломаты и аналитики все чаще возвращались к идее «Большой Европы».
Последние полтора-два года показали, что реальные пути выхода из кризиса каждый все же выбирает сам, и они отличаются от ранее признаваемой модели. Для Европейского союза оказалось более привлекательным и надежным создание так называемой Евроатлантической экономической зоны, переговоры о которой продолжаются и скорей всего завершатся подписанием соглашения в 2015–2016 годах. Критическое состояние национальных экономик ряда стран ЕС (Испания, Греция, Португалия…), возможный выход Великобритании из ЕС (2017–2018), а также слабость ЕС в области военной безопасности усиливают европессимистические настроения и одновременно реабилитируют идею единого консолидированного Запада с признанным лидерством США (прежде всего — технологическим, военно-политическим). Сценарий, фигурировавший в ряде прогнозов будущего США и миропорядка в XXI веке как новый «Pax Americana», оказался, несмотря на все маастрихтские амбиции европейцев, самым действенным, как и идеи проекта «Новый американский век».
Россия, судя по последним действиям как в отношении собственной экономики, так и на геополитической арене, выбирает путь самостоятельного выживания. Если вспомнить, о чем писали российские экономисты еще 10–15 лет назад, то большинство из них пришло к выводу, что в условиях глобального кризиса («второй Великой Депрессии»), который, возможно, будет одним из самых длинных и тяжелых в современной истории, наиболее перспективным для России может быть путь единоличного выживания. В том числе и за счет участия в формировании «многополярного» нового мирового порядка, мультивалютной системы, формирования контролируемого регионального объединения (Евразийский союз и/или новое союзное государство) и при условии создания условий для внутренней мобилизации. Тогда размышления российских экономистов казались лишь частью большой дискуссии о том, как пережить кризис. События 2014 года со всей очевидностью проявили тот факт, что именно этот путь — мобилизационная модель выхода из кризиса и внутренней модернизации — избран Россией как генеральная линия.
Слабость ЕС и поворот в сторону евроатлантического проекта интеграции стали последней точкой невозврата и для российского выбора. Пути разошлись, конкуренция за ресурсы развития обернулась войной.