Я открыла рот, но только закашлялась кровью.
– Почему это не убить? Я вполне на это способна. Ты больше не будешь чувствовать боли, я обещаю. Только дай мне руку…
Ликос протянула ей левую руку, и я увидела, что, правая у нее не очень хорошо выглядит. Когда я попыталась подняться, по моим рукам прошлись невидимые когти, разрывая почти до костей, как нарезают бумагу на ленточки. Пришлось прикрыть глаза – свет клейма, которого сама Ан, видимо, не видела, стал невыносимым.
– А что будет с ней?
Оказалось, чтобы говорить, мне не нужно открывать рот. Все-таки я
«Она лжет. Власть достанется не тебе. Сейчас ты сопротивляешься, но ты умрешь, едва согласишься. Ей нужно только тело. Оболочка. Тебя она убьет. Лишит человеческих чувств. Ты станешь чудовищем. Вернее, не ты, а она.
А она и так чудовище. Тебя не станет. Умрет все, что делает тебя человеком»
Свет клейма не ослаб, но перестал резать глаза. Я подняла веки и прищурилась. Антелла стояла, протянув руку навстречу Ликос, и смотрела на меня.
Боль рвала изнутри. Я опустила голову, плечи содрогались от рыданий, из ран на руках уходила кровь вместе с жизнью. Это конец. Конец мира. Я подошла так близко, прошла по краю пропасти и провела Ан по нему… и теперь я проиграю. Просто потому, что мой друг мне не доверяет. Просто потому, что я не доверяла ей с нашей первой встречи.
Я с трудом выпрямилась и, оторвав ладонь от раны, попыталась вызвать из воздуха воспоминание. Плечи рвануло болью, и я упала на колени, обхватив плечи руками, словно думала, что могу остановить кровь. Это ощущение я знала давно – вечный холод, дотягивающийся из-за Грани до тех, кто скоро умрет.
С трудом запрокинув голову, я стала раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь преодолеть боль и рыдания. Как оказалось, это был лучший способ концентрации. Я ощутила все мысли и воспоминания Антеллы одновременно. Почти сразу я перестала чувствовать руки.
Нужно, чтобы она вспомнила меня… что она делает ошибку… Стоп. Я что-то говорила ей… про темный путь? Темный путь… темный путь…
И я увидела – увидела сквозь закрытые веки. Ликос, машинально отшатывающуюся в сторону, Ан, раскрывшую глаза на видение… и себя.
– Скажи, кто из нас ступил на темный путь?
Что-то изменилось. Про темный путь говорил кто-то еще… Голова взрывалась, я вспоминала для Антеллы то, чего никогда не видела.
Прямо рядом с упавшей на пол Ликос сидела Сирена, вертящая в пальцах Бур.
– Знаешь, Рита говорила мне, в чем разница между темным и светлым путями.
– Дай угадаю – в цене? – раздался голос Ан из-за ее собственной спины. Принцесса стремительно обернулась, но никого не увидела.
– Почти. Цена может быть одинаковой. Только на светлом пути ее сообщают до его начала, а на темном – в самом конце. И исправить ты уже ничего не сможешь. Просто потому, что будет слишком поздно. Вообще, думаю, она говорила не совсем об этом. Люди ведь делают много плохого. Мы привыкаем к тому, что проблемы решаются с кинжалом в руках. А может, это не так? Может, это можно изменить?
– Нельзя, – в этот раз Ан не обернулась на собственный голос. – Уже нельзя…
– Но почему? Ты же однажды станешь королевой, да? Ты сможешь все изменить. Если не убивать направо и налево, а завоевывать доверие, можно помирить Транарру с Тенотрой. А злом этого не добьешься, – вышедший из тени Жан сел рядом с ней, свернулся в клубок и моментально уснул.
– Рита, вот ты где! – из стены вышел мой образ, и голос Ан явно обрадовался сменить тему.
– Мы ждем историю!
– Идет, – моя копия села на корень. – В древности жил один великий маг. Его звали Кроугхан. Он был очень могущественным, владел стихией будущего, но мечтал только о власти. Тогда он вспомнил, что магические стержни могут заряжать амулеты. И стал вшивать их себе. Вместо пальцев на руках и ногах, цепочками вокруг пояса и коленей, по спине от лопаток.
– То есть превратил себя в идеальное оружие.
– Ага. Его никто не мог остановить, он захватывал государства… и он потерял чувство опасности. Его заманили в Мертвую Зону. Там раны от его амулетов стали кровоточить, и он умер.
– Сам себя убил?
– Да. Вернее, его убило его могущество. Все очень просто – слишком большая сила постепенно превращает тебя из человека в чудовище.
– А какой амулет самый сильный? – Сирена уже засыпала рядом с братом.
– Неизвестно. Скорее всего Капля.
– А из известных? – спросил голос Антеллы.
– Черная Дыра. Если найду, не отдам Коалиции. В их руках он опасен. Вы даже не представляете, что она может сделать…
За этим образом пришел другой – сжимающаяся сфера, в которой беспомощно копошатся маги, и Черный Дрозд, потянувший к ней руки, в одной из которых сжата Черная Дыра. Ан, вонзающая ему кинжал в спину, и я, неподвижно стоящая в центре зала, с постепенно темнеющими от взгляда на амулет глазами. Наконец Черная Дыра поглотила сама себя.
