– Да. Вечность, – я поднялась на ноги. – Но вечность даруют только одному. Ты вечно будешь одна. Твои друзья будут умирать у тебя на глазах, и ты не сможешь этого изменить. Тебе правда нужна такая вечность? – она посмотрела на меня. Да, знаю, вечно я порчу все веселье. – Боль с годами не утихнет, и это, – в воздухе развернулся образ – гибель Фредерика, – ты будешь помнить вечно.
Вот здесь я попала в точку. Она еще помнит рвущую сердце боль. И знает, что эта боль не пройдет. Я почти увидела, как дрогнуло клеймо.
– Реинкарнация! – торжественно провозгласила темная душа. Я почувствовала, как внимание Антеллы полностью переключается на нее, и в тот же миг словно кто-то вцепился в сердце. Я сложилась пополам. – Мы с тобой можем вернуть Фреда! Он погиб из-за нас – мы можем исправить все!
– Ага, исправить! – я откашлялась и без всякого удивления увидела на своей ладони кровь. Реальность или нет, законы, вложенные в голову, действуют везде. – Он тебя и так не винит! А вернуть ты его хочешь, уж прости, только из эгоизма! – Ан повернулась ко мне, и я без труда прочитала в ее взгляде отчаяние и ненависть. Я развела руки в стороны. – Давай! Хочешь бить – бей!
Легкие словно сжались, меня бросило о нарисованную стену. Это оказалось еще больнее, чем о настоящую. Попытавшись самоисцелиться, я обнаружила, что зеленая кровь не работает. Это территория разума Ан, и она будет делать то, что хочет. И никакая магия ей помешать не сможет.
Я вдруг четко осознала – я здесь умру. Нет того прикосновения жизни, нити, ведущей в будущее, которая всегда удерживала меня от падения. Да, я, как монах с Белых Гор, танцую на бритвенных лезвиях, и у меня была нить, за которую я держалась. И вот я в очередной раз пошатнулась и обнаружила, что моя рука схватилась за пустоту.
«Сдавайся» – прошептал в моей голове голос темной души.
«Сама сдавайся, мать твоя горгулья!»
Я поднялась на ноги с легкостью самоубийцы, идущего по краю крыши, повела плечами, вытерла рукавом кровь с лица.
– Давай! Бей! Может, успокоишься, когда я испущу дух! Полегчает? Нет! Пытаешься убедить себя, что я не права, но я права! Хочешь жить счастливо – это нормально, в этом ничего плохого нет! Но только не пытайся оправдать это тем, что хочешь кому-то помочь или что-то исправить!
Она опустила голову, и боль отступила. Ликос зашипела сквозь зубы. Я снова поверила в чудеса. Я смогу выиграть битву за твою голову, принцесса.
– Ладно, давай подумаем. Вернешь ты его. Проживешь с ним столько-то лет. И он снова умрет – умрет у тебя на руках. Ты не сможешь подарить ему вечность. Этот дар – скорее проклятие, потому что его нельзя ни с кем разделить. Скажи, – в воздухе возникло воспоминания Ан о том, как она рыдала на коленях, залитая кровью Фредерика, – сможешь пережить это еще раз?
Меня швырнуло о стену так, что я сломала несколько ребер, а в спине что-то болезненно хрустнуло. Я упала на правую руку и вывихнула кисть. Боли было слишком много, поэтому она почти не почувствовалась, только ужасно захотелось спать. Но я знала, что если усну – то навсегда. Размахнувшись, я ударила вывихнутой рукой о стену. На миг показалось, что я взяла неверный угол и пережала нерв, но пальцы заработали. Опираясь на эту руку, я поднялась на ноги. В левом плече словно что-то взорвалось.
Я встретила горящий взгляд Антеллы. Клеймо пылало почти так же ярко, как ее глаза.
– Да что ты можешь знать? Что ты вообще можешь обо мне знать?! Ах да, прости, забыла: ты же все за всех решаешь! Не можешь остановиться даже для того, чтобы спросить, хотим ли мы идти с тобой! Идти на смерть! Твой ученик погиб – тебе все равно? Нет, не все равно, я по глазам вижу. Скажи, – она закрыла глаза и сосредоточилась, – сможешь пережить это еще раз?
Жан был абсолютно таким же, как в жизни. Он спрыгнул откуда-то из потолка прямо передо мной.
– Рита, неееееееет!..
Его расстреляли, как и в прошлый раз. Пули останавливались в воздухе, хотя щита не было. Тело Жана упало на нарисованный пол и исчезло в нем.
Она, наверное, думала, что я разрыдаюсь и признаю, что неправа. Я подняла голову, посмотрела ей в глаза и увидела, как клеймо побледнело.
– А вот этого делать не стоило.
У меня было куда больше опыта в магии мысли. Антеллу сковало по рукам и ногам, и я пошла к ней. Когда Ликос оскалилась и пошла на меня, я только дернула головой – и ее отнесло к стене.
– Разберемся потом, ладно? Давай, нам пора наверх… то есть наружу. Ан…
– Не смей меня так звать!
Боль скрутила меня почти что в узел, словно сжав железным кулаком внутренности и ногтями вцепившись в сердце. Ан повела плечами и глянула на Ликос.
– Спасибо.
Нет, чудес не бывает… даже не так. Бывают только злые чудеса.
– Я не врала тебе. Я могу дать тебе все. Всю магию мира. И власть над ним.
Клеймо горело все ярче, но она вроде бы еще сопротивлялась.
– Вечная боль. И никого рядом.
– Это только оправдание. В этом мире есть еще одно средство стать бессмертным. И я всегда буду с тобой.
– Боль не убить, в этом она, – Ан кивнула на меня, – была права. И хотя она заслуживает этого всего, она иногда говорила дельные вещи.
