Звук лая Сэйди, раздавшийся позади нас, сразу же смягчил меня настолько, что я чуть не отпустил Делани. Но я подождал ещё несколько секунд, чтобы убедиться, что она приняла тот факт, что я здесь главный и буду им столько, сколько потребуется.
Когда Сэйди попыталась встать между нами, Делани отвела от меня взгляд. Это не ни отменило электричества, ни жгучей потребности в ней.
— Ей ты тоже причиняешь боль? — спросила она. — Тоже заставляешь её чувствовать себя несчастной, отталкиваешь её и заставляешь думать, что она всего лишь помеха?
Это разрушило опасные чары. Я отпустил Делани, сделав всего один шаг в сторону, что позволило ей оттолкнуться от меня. Я ожидал, что она убежит от такого плохого человека, но она стояла на своём месте.
— Ты ничего не знаешь обо мне, Делани, совсем ничего.
— А ты ничего не знаешь обо мне.
Её непокорность возросла, что казалось мне невозможным.
— Что я знаю, так это то, что ты импульсивная молодая женщина, не имеющая представления о реальности. Что я ещё знаю, так это то, что ты любишь играть в игры. Ты, кажется, забываешь, что некоторые из них могут быть опасными.
— Ты правда мне совсем не доверяешь? — спросила она. — Ты думаешь, я как-то причастна к этому… ужасному преступлению? Не так ли?
Я опустил голову, уперев руки в бока, точно так же, как это сделала она.
— Дело не в доверии, но доверие — это то, что заслуживают, а не дают.
— Ты прав. Я не доверяю тебе, так почему же ты должен доверять мне? Разве это не позор, ведь я когда-то думала, что солнце и луна восходят и заходят ради тебя? Просто чтобы ты знал. Я подумала, что Сэйди хочет пить. Вот почему я пришла к тебе. Я хотела узнать, где её миска с водой. Я не пыталась подслушивать про твою опасную жизнь.
Боже милостивый. Яд, стекающий с её губ, мог бы отравить целый город.
— Тебе придётся довериться мне, Делани. По крайней мере, до тех пор, пока я не разберусь, что происходит. Ещё немного, и ты подвергнешь свою жизнь большей опасности, чем это необходимо. Если я буду резок с тобой, значит, на то есть причины.
Она начала ускользать от меня, но затем остановилась.
— Знаешь, что самое печальное? Когда эта великолепная собака ворвалась в комнату, и я узнала, что она принадлежит тебе, я на несколько секунд подумала, что ты и вправду рыцарь в сияющих доспехах.
— А что теперь?
— Честно говоря? Не знаю, что и думать. Но мой отец доверяет тебе, так что я тоже буду доверять. Чтобы ты знал. Может быть, это мне нельзя доверять самой себе. А не тебе. Позаботься о Сэйди. Она, очевидно, любит тебя. Я надеюсь, ты тоже её любишь.
Любовь.
Я уже не был уверен, что вообще понимаю, что это значит.
В этот момент Делани решила уйти.
А я ударил рукой по стене.
Утро.
Почти не спала. Опять.
Думая о мускулистом телохранителе и обо всем, что он говорил и делал со мной.
Опять.
Страстно желая его.
Я чувствовала себя невесомой, как будто парила в космосе, глядя сверху на свою убогую жизнь.
Новую.
Что не было новостью, так это суровая реальность очередного телефонного звонка от разъярённого агента. Мне в голову начали приходить ужасные мысли о том, что я могла бы сделать с Куинсом. Возможно, во мне проснулись злые наклонности.
— В чём дело, Куинс? У меня нет никаких дополнительных новостей о моём возвращении. Видишь ли, меня преследует очень плохой человек, который совершенно не похож на того плохого человека, которому сейчас поручено меня защищать. Я в доме своего отца, примерно в миллионе миль от Лос-Анджелеса, а солдаты, окружающие меня, держат в плену. Однако, если ты думаешь, что всё дело в том, чтобы побаловать себя или спрятаться от мира, то это не так. Это просто попытка не стать очередной жертвой ужасного убийства.
Я была раздражена из-за недосыпания и продолжающихся ярких фантазий о рельефных мускулах Франсуа, стоящего в лунном свете посреди моей комнаты. Я всё ещё слышала отголоски сказанных им слов, мрачный и очень греховный шёпот о том, как он разденет меня догола, оближет каждый дюйм моего тела, прежде чем погрузить свой член глубоко в мою тугую киску.
Предоставила моему живому воображению создать такую сильную волну желания, что я едва могла дышать.
Высокомерный осёл, казалось, был ошеломлён. Затем рассмеялся.
— Милая. Я слышал миллион подобных историй. Твоя история самая обыденная. Однако твой телохранитель позвонил мне и пригрозил, — надменно произнёс Куинс. — Он сказал, что переломает мне кости, если я ещё раз тебя побеспокою.
Меня охватил лёгкий трепет при мысли о том, что Франсуа может дойти до такой крайности, но он был таким высокомерным ублюдком, что я заставила себя снова разозлиться на него.
— Как я уже сказала, мой отец нанял его, чтобы он защищал меня.
