Любовь всегда приходит неожиданно, не считаясь с обстоятельствами, не выбирая удобного времени. Судьба немилостива к Такеру и Мэгги, но эта же судьба одаривает их любовью. Это чудесная история об отважных мужчинах и женщинах, не испугавшихся тягот пути и неизвестности и вознагражденных за это.
– Пойдем, здесь ничего нам больше не принадлежит.
Такер Брениген заботливо взял мать за руку и вывел из дома на веранду.
Харлей Симмонс, сидевший в кресле, поднялся, снял шляпу, обнажив редеющие каштановые волосы, и небрежно поклонился:
– Добрый день, миссис Брениген.
– Мистер Симмонс.
Морин Брениген отошла от сына. Ее слова звучали с обманчивой вежливостью; только Такер мог расслышать нотки пренебрежения в этом негромком спокойном голосе:
– Надеюсь, вы все найдете в полном порядке.
– Меньшего я не ожидал, мэм.
– Осталось отдать это.
Она уронила ему в руку связку ключей.
Харлей кивнул удовлетворенно: лицо расплылось в широкой улыбке.
Морин повернулась спиной к новому хозяину прежде, чем тот успел сказать что-то еще. Ее зеленые глаза встретились с глазами сына, и тот заметил блеск не пролитых слез и дрожь подбородка, но знал, что мать никогда не позволит себе заплакать перед этим «грязным мародером».
Такер помог матери спуститься с крыльца и подвел ее к скромному кабриолету, где уже сидели его сестра и тетка.
– Будь я здесь главной, убила бы этого трусливого, жалкого…
– Шеннон!
Предостерегающий окрик Морин ясно дал понять, что она не потерпит никаких разговоров на эту тему.
Старшая из братьев и сестер Такера, двадцатилетняя Шеннон Брениген крепко обняла мать, поднялась в кабриолет и взяла в руки поводья.
– Все равно, убила бы, – мрачно проворчала она.
Такер протянул руку престарелой двоюродной бабушке.
– Вам лучше поскорее отправляться, тетя Юджиния, – сказал он. – Уже поздно.
Старая женщина взглянула на него слезящимися глазами.
– Ты не мог бы день-другой пожить у нас в Атланте, Такер?
– Вы же знаете, это невозможно.
– Шеннон должна была поехать с вами. Голос Юджинии дрожал.
Такер понимал, что имеет в виду тетка. Юджиния Годвин, слишком старая, чтобы выдержать утомительное путешествие на запад, оставалась в Атланте, месте, переставшем быть ее домом. Это был совершенно не тот юг, который она знала. Шеннон вызвалась остаться в Джорджии, чтобы ухаживать за теткой отца, и Юджиния чувствовала себя виноватой в том, что все еще цепляется за жизнь в восемьдесят семь лет.
– Мы любим вас, – мягко сказал Такер и поцеловал ее в морщинистую щеку.
Юджиния, кивнув, позволила усадить себя рядом с племянницей.
Такер наклонился к сестре.
– Шеннон, мы напишем, как только доберемся до Бойсе.
– Не беспокойся за меня, Так. Мы с тетей прекрасно проживем вместе.
Когда Такер поцеловал девушку, его синие глаза подозрительно повлажнели.
– Янки не победили Бренигенов, чтобы они ни говорили и как бы ни хвастались.
Такер отвернулся, прислушиваясь к скрипу колес, означавшему, что сестра и тетка наконец-то тронулись в путь.
Звук причинял почти физическую боль, ощутимо знаменуя медленный распад семьи, разрывы родственных связей.
Взгляд его упал на одинокого всадника, сидевшего на длинноногом гнедом мерине. Вот и еще один листок падает с могучего некогда дерева, и Такер не в силах ничего предпринять.
С тяжелым сердцем он подошел к брату. Красивое юное лицо Делвина исказила горькая усмешка. Такер остановился в нескольких футах от брата:
– Может, все-таки передумаешь?
– Нет. Остаюсь здесь. Не побегу, поджав хвост.
– Тебе только семнадцать, Делвин.
Все это Такер много раз повторял раньше, надеясь переубедить мальчика.
– Многие, ничуть не старше меня, сражались и умирали за Юг.
Такер почувствовал, что теряет терпение:
– И что принесло нам все это кровопролитие? Крах. Горечь. Бедность.
– И причина всему – янки.
– Нельзя во всем винить только их.
Такер отвечал, не прислушиваясь к тому, что говорит. В конце концов, это всего лишь слова. В глубине души он сознавал – слишком поздно. Слишком поздно для Делвина. Слишком поздно для отца. Слишком поздно для них всех.
Угольно-черные глаза Делвина бешено сверкнули.
– Когда мы снова увидимся, я передам тебе документы на право владения «Туин Уиллоуз».
Плечи Такера устало опустились, словно в нем не осталось больше сил бороться и возражать. Он страстно хотел, чтобы между ним и братом возродилась былая близость… Но слишком много лет прошло, слишком много битв пережито…
– Только не позволяй ненависти ослепить себя, Делвин. Бессмысленно биться головой о кирпичную стену; этим ты лишь ускоришь собственную гибель. И когда, наконец, увидишь, что не можешь выиграть, прошу, умоляю, забудь о гордости и приезжай к нам в Айдахо.
Такер, помолчав, оглянулся на мать и младших брата и сестру.
– Ты не попрощаешься с ними?
– Я уже сделал это. Нет смысла тянуть. Такер кивнул и быстро направился к экипажу.
– Мы никогда не вернемся? – со слезами в голосе спросила семилетняя Фиона.
Такер поцеловал спадавший на лоб темно-рыжий локон:
– У нас будет новый красивый дом на Западе, Фиона. Подумай только, сколько приключений нас ожидает! А как только устроимся, купим тебе пони и достанем котенка.
– Котенка? В самом деле, Так?
– Обещаю.
