– Может и такое случиться. Но именно поэтому я и хочу оставить животных возле выхода из тоннеля. Там есть смотровая щель, и мы ещё при свете дня внимательно осмотрим поляну и окрестности. Да и орлов можно будет попросить заранее сюда слетать. Место, если ты успел заметить, глухое, даже от заброшенной дороги далёкое, так что вряд ли там будут искать целенаправленно. Ну а от случая… чего уж там, никто не застрахован…
Вернулись в штаб из этого вояжа только через восемь часов, почти перед рассветом. Да так и рухнули на кровати, засыпая ещё в падении. Причём Виктора успела посетить здравая, но несколько запоздалая мысль:
«Энергии реактор даёт с лихвой, так что экономить нет никакого смысла. Тогда почему мы не используем «омолодитель» просто как восстановитель жизненных сил и духовной энергии? Ведь вместо того, чтобы спать по пять-семь часов в сутки, достаточно полежать в медицинском устройстве половину, ну максимум целый час. И выбегаешь оттуда как новенький. Конечно, сейчас наш «механический доктор» занят, но в дальнейшем надо поставить дело нашего конструктивного отдыха на поток. Ведь и так ничего не успеваем…»
Оба партизана каменных джунглей проспали чуть ли не до обеда. Да и то были разбужены заполошными восклицаниями Додюра, который ворвался в штаб пышущим молодостью вихрем и бурлящим вулканом оптимизма:
– Вставайте, сони! Всё на свете проспите! Ну! Веселей шевелите конечностями и постарайтесь хоть что-то на себя набросить приличное! Сейчас я вас познакомлю с прекрасной Аристиной!
– О! Она уже и прекрасная? – поразился Виктор, напяливая на себя одну из тог императора, которых тут хватало с избытком.
– Нет! Она – божественная! – На кока, с округлившимися глазами и с вываленным от восторга языком, было смешно смотреть. – Она – величественная! Она – несравненная! И самая прекрасная на свете!
– Если я ничего не путаю, она ведь старше тебя на пять лет!
– Не кощунствуй, умоляю! – глаза Додюра полыхнули нешуточным гневом, от чего Менгарец и жрец из Диона недоумённо переглянулись: такой экзальтированности от своего друга они не ожидали. – Вы её увидите и поймёте мои чувства! – продолжал кок с восторгом. – Она сейчас одевается в коридоре в те одежды, что я ей насобирал.
Кажется, на него оказало влияние долгое воздержание и нежданное обозрение обнажённого женского тела. Хотя Виктор как ни силился, но так и не мог представить, как под той вчерашней грудой истерзанной и обожжённой плоти могло таиться что-либо прекрасное и настолько возвышенное.
Но делать было нечего, разве что немного охладить кипение прозаичным вопросом:
– Завтракать сегодня будем?
Даже при всей зачумленности сознания великий кулинар вспомнил о своём долге и призвании, но скривился от противоречивых, раздирающих его сознание чувств. Затем выбрал нечто среднее между желанием и обязанностями:
– Вначале я вас познакомлю, а уж потом все вместе и позавтракаем.
Он выскочил наружу и уже через минуту ввёл, держа за ладошку, предмет своего невероятного восхищения. А там действительно было на что полюбоваться. Тридцатидевятилетняя женщина никак не выглядела на свои годы. Она смотрелась на двадцать пять, ну максимум на двадцать шесть лет. Причём как раз в том состоянии истинной женственности, когда вся наружная красота дополняется внутренним и духовным содержанием. Огненный взгляд из-под густых, изящно изогнутых ресниц. Идеально прямой нос. Чувственные, манящие к себе губы и несколько твёрдый, воинственно выставленный подбородок. Воистину опасная, скорей даже роковая красота. Ну а уж про всё остальное и упоминать не стоило. Фигура в приталенном сари смотрелась изумительно. Становилось понятным, что Додюр просто лишился рассудка, обозрев такую прекрасную плоть обнажённой. Он и сейчас дышал через раз, ладонь женщины не выпускал, и голос его подрагивал от напряжения:
– Конечно, мы уже немного знакомы. Но представлю тебя ещё раз: удивительная и несравненная Аристина. А это мои друзья – Виктор и Фериоль. Самые великие воители и учёные нашего мира.
– Очень рада знакомству и безмерно благодарна за своё спасение.
Голос у неё тоже оказался под стать её красе. Куда только делась вчерашняя хрипота. Да и остальные преобразования не остались незамеченными. Виктор кивнул в ответ, принимая благодарность, и улыбнулся:
– Даже при всей их бесчеловечности, Львы Пустыни меня удивили. Как можно подвергать мучениям такую прекрасную женщину?
– Увы, эти тайные надзиратели даже среди отбросов и палачей людьми не считались. К тому же последние два с половиной года на моём лице было несколько уродливых шрамов, телу досталось ещё больше. Так что мной скорее брезговали, чем соблазнялись.
– Вот это нас в первую очередь интересует, – не стал откладывать расспросы Менгарец. – Присаживайся, и пока мы все дружно будем готовить завтрак, расскажи подробно о своей рабской доле, как ты сюда попала, ну и про шрамы не забудь объяснить.
