Но перед сном, пока люди обустраивали лагерь, орлы тщательно осмотрели окрестности и даже совместными усилиями загнали и прикончили огромного лося. Так что мяса на ужин, – а по убеждениям Додюра, и на завтрак с завтрашним обедом, – должно было хватить для всех. Только вот готовка такой огромной туши, вернее, отдельно вырезанных кусков заняла у него добрых полночи. Ну а чтобы даром бодрствование кока не пропадало, его и назначили в первое ночное дежурство. Дав ему в помощь, а может, и назначив над ним старшей Аристину Вакахан.
Княгиня прохаживалась по опушке со стороны дороги и всё время старалась оставаться в полной темноте. Тогда как Додюр по мере готовности срезал мясо с обжаривающихся кусков и укладывал его в дорожные ёмкости из выделанной кожи. При этом он и сам держал под рукой два арбалета, поглядывал внимательно вокруг и прислушивался к каждому подозрительному звуку. Ну и, естественно, чаще всего посматривал в сторону дороги, где находилась невидимая ему Аристина. Чувствовалось, что, несмотря на некоторую ревность и обиду, он готов броситься на помощь красавице по её первому писку или озадаченному хмыканью.
Скорее всего, именно поэтому кок и не заметил опасности, которая нагрянула совсем с другой стороны. Менгарец и жрец спали без задних ног, орлы тем более теряли в ночи почти всё зрение и большую часть своей чувствительности, обоняния. Так что про пернатых можно было выразиться более конкретно: спали не только без задних лап, но и без передних крыльев. Лишний раз подтверждая легендарную истину, что только ночью коварные человеческие охотники могут успеть добраться до высокогорных гнёзд.
А может, коку помешало расслышать опасность потрескивание дров в костре. Он как раз подбросил несколько толстенных веток, пошевелил угли, и сонм искр взлетел вверх, освещая окружающие поляну деревья. Это Додюра и спасло. Подкравшийся и уже атакующий огромный медведь недовольно рыкнул и приостановился. Этого момента прославленному кулинару хватило для поворота головы направо, рассмотрения огромной пасти с капающей из неё слюной, спонтанного броска в эту пасть находящегося в руке ножа и ухода перекатом в противоположную от хищника сторону. Ну и, естественно, исторжения из своих лёгких крика-предупреждения об опасности:
– Медведь! – Но ещё во время своего кувыркания по траве он успел рассмотреть вторую тушу и ещё более громким голосом заорать: – Медведи! Два! Два медведя!
Из леса бежала со всей прытью Аристина, державшая в руках арбалет. Фериоль с проворством молодого спецназовца вскочил на ноги со своим коротким мечом и сделал первый шаг в сторону опасности. Кок тоже поднялся с земли довольно быстро, но его арбалеты остались возле костра. Так что никто из них не успевал остановить бурые туши. Того, что рыкнул от недовольства, привлекло готовое, резко пахнущее мясо, грудой лежащее на кожаном мешке, а вот второй подобрался слишком близко к лежащему на спине Урагану и с некоторой осторожностью потянулся к нему носом. Вероятно, ещё никогда в своей жизни не сталкивался с такой огромной, как ему показалось, куропаткой.
Поэтому Менгарцу ничего не оставалось, как самолично упрощать ситуацию. Ещё поднимаясь с земли, он подхватил свой незаменимый двуручник, с которым спал рядом, крутанул его для подводки на удар и в два прыжка оказался возле второго медведя. Тот тоже заметил несущуюся опасность, отпрянул от дрыхнущего орла и стал подниматься на задние лапы. Даже передней лапой успел перед собой махнуть. Это и было последним движением хищника. Острейшая кромка тяжеленного меча отсекла когти с подушкой ладони и раскроила медвежий череп на две половинки.
Первый медведь взревел от бешенства от вида брызнувшей во все стороны крови и попытался одним прыжком достать сноровистого человечишку. Но и его движения оказались недейственны. Горизонтальный удар двуручника снёс хищнику правую переднюю лапу, а следующий, вертикальный, практически отсёк опущенную в диком рёве голову. Выпущенный из арбалета Аристины болт воткнулся в бок уже практически мёртвого животного.
С минуту после этого все стояли на местах, внимательно осматриваясь и прислушиваясь. Орлы продолжали безмятежно спать. Даже резкая вонь от упавшего в костёр и сразу пригоревшего лосиного мяса не разбудила катарги. В лесу стояла полная тишина. Видимо, рёв распугал всех остальных летающих хищников, грызунов или шуршащих под павшей листвой кротов.
Первым вышел из оцепенения Додюр, с причитаниями бросившийся к костру и ставший спасать упавшее туда мясо. Потом с нескрываемым восторгом заговорил Фериоль:
– Сам бы не увидел – не поверил бы! Хотя то, как ты точно так же рассёк морское чудовище на борту корабля, тоже достойно занесения в анналы истории. Но то ведь монстры, тупые и несообразительные. Даже не слишком поворотливые. А тут…
– Ну медведи, ну большие, ну умнее… – пожал плечами Виктор, концом двуручника тыкая в одну из туш. – Меня больше волнует, чего это они так смело к костру приблизились? Неужели огонь их не испугал?
