Следующий приказ, отданный королем прерывающимся из-за нарастающей боли голосом, был адресован дворецкому Бензелстьерне. Перед тем как покинуть зал, все присутствующие должны снять маски и записать в особой книге свои имена. После этого Густав велел доставить себя домой на носилках, на которых он лежал, чтобы избежать страданий, причиняемых ему малейшим движением.
Гренадеры понесли его на плечах, освещая путь факелами. Улицы были запружены народом: разнесся слух, что король погиб. Для наведения порядка были вызваны войска. Рядом с носилками шел Армфельт, облаченный в свой белый блестящий атласный костюм. Он оплакивал короля, а заодно и себя, ибо понимал, что держится на плаву лишь до тех пор, пока правит Густав. Сердце барона было переполнено горечью и ненавистью к людям, разрушившим его благополучие, и эта ненависть невероятным образом обострила его сообразительность.
Наконец король вновь оказался в своих покоях и стал ждать врача, который должен был определить, насколько серьезна рана. Среди прочих в комнате оказался и Армфельт, продолжавший обдумывать то ужасное подозрение, которое зародилось в его голове.
Вошел герцог Карл, брат короля. Вместе с ним пришел Бензелстьерне, неся список присутствующих на балу.
Прежде чем приступить к чтению списка, король спросил:
— Скажите, нет ли там имени Анкарстрема?
— Он подписался последним, ваше величество, — ответил дворецкий.
Король мрачно усмехнулся.
— Скажите Лиллесперу, пусть арестует и допросит его!
Вперед выступил Армфельт.
— Есть еще один человек, которого надо арестовать! — с жаром воскликнул он и добавил: — Бьелке!
— Бьелке?
Король повторил это имя почти раздраженно: настолько нелепым показалось ему обвинение. Армфельт быстро заговорил:
— Именно он убедил вас пойти, хотя вы, получив предостережения, не хотели этого делать! И он уговорил вас, предложив поменяться одеждой. Если убийцы искали короля, то почему они пропустили человека, одетого в королевское домино, и обратили внимание на то, которое было на вас, хотя оно ничем не отличалось от десятков других? Потому что они знали о подмене! Но от кого?
Кто еще знал о ней?
— Боже мой! — простонал король, которого в свое время предавали многие. На сей раз ему приходилось переживать предательство человека, которому он верил как самому себе.
Спустя час барона Бьелке арестовали у дверей его дома. Там его уже ждали люди Лиллеспера. Увидев их, барон повел себя спокойно. Они взяли его за руки и объявили арестованным.
— Этого и следовало ожидать, — сказал он. — Что ж, позвольте мне проститься с баронессой — и я в вашем распоряжении.
— Мне дано категорическое указание, — ответил ему старший офицер, — не спускать с вас глаз.
— Да? Неужели мне будет отказано в столь заурядной просьбе? — в его голосе прозвучало внезапное раздражение и еще какие-то едва уловимые нотки.
— Таков приказ, барон!
Бьелке умолял дать ему пять минут, но офицер был непреклонен. Он был всего лишь машиной для исполнения приказов. Барон, молча протестуя, поднял вверх сжатые кулаки и затем медленно опустил их.
— Очень хорошо, — сказал он солдатам и позволил им отвести себя к карете, которая доставила его к ожидавшему его Лиллесперу.
В кабинете начальника полиции сидел арестованный Анкарстрем. Там же находился Армфельт, что-то яростно доказывавший ему. При появлении Бьелке он умолк.
— Вы причастны к этому злодеянию, Бьелке! — закричал он. — Если король не поправится...
— Он не поправится, — холодно произнес Анкарстрем.
— Мой пистолет был заряжен отравленными пулями.
Я сделал все, чтобы наверняка избавить страну от этого вероломного тирана.
Армфельт уставился на него яростными, налитыми кровью глазами и разразился проклятьями, поток которых иссяк лишь после того, как Лиллеспер приказал увести Анкарстрема. Когда приказ был выполнен, Лиллеспер повернулся к Бьелке.
— Мне очень неприятно, барон, что наша встреча происходит при таких обстоятельствах. Мне трудно поверить в то, в чем вас обвиняют. Возможно, барон Армфельт, объятый справедливым гневом и горем, был поспешен в своих выводах? Я надеюсь, вы сможете объясниться или, на худой конец, опровергнуть свою причастность к этому злодеянию.
Бьелке был бледен и напряжен.
— У меня есть объяснение, которое удовлетворит вас как человека чести, — спокойно сказал он, — но не как начальника королевской охраны. Я присоединился к заговорщикам, чтобы держать их в поле зрения и знать их намерения. Я пошел на это опасное дело из чувства любви и преданности к королю и преуспел. Вечером я пришел во дворец, обладая сведениями, которые могли не только спасти короля, но и дать ему возможность раз и навсегда покончить с заговором. Однако у дверей королевских покоев мне передали вот это письмо, адресованное лично королю. Прочтите его, Лиллеспер, и вы совершенно ясно представите себе, кому вы служите, и поймете, как Густав, король шведский, отвечает на любовь и преданность. Прочтите и скажите, как бы вы действовали на моем месте.
И бросил письмо на стол, за которым сидел Лиллеспер.
