Пока старый лифт вез его на пятый этаж, Андрей думал о том, что у революции семнадцатого года имелись вполне очевидные причины. Огромные дома, наподобие этого, принадлежали горстке людей, в то время как большая часть населения влачила жалкое, почти нищенское существование. «Социальное неравенство, вот корень зла», – сделал вывод Андрей, вспомнив свои занятия с профессором Филатовым. Вот и квартира Игоря. Высокая деревянная дверь черного цвета, несмотря на свой внушительный возраст, выглядела довольно ухоженной.
– Заходи, – пригласил гостя Игорь и бросил настороженный взгляд за его спину.
– Привет! Ты чего так стремаешься? – Андрей никогда не видел Хохла настолько испуганным.
Андрей скинул куртку и снял свои массивные замшевые ботинки на толстой подошве, купленные у югославов.
– Бабушка здесь? – спросил он, заходя в огромную гостиную.
– Да, в комнате у себя, спит вроде.
– Передай ей! – Андрей протянул другу коробку мармелада. – Я знаю, она любит.
В просторной гостиной, уставленной старинной мебелью, как всегда, было уютно и безупречно чисто: ни пылинки на бесчисленных статуэтках и безделушках, расставленных по всей комнате, ни пятнышка на зеркалах и стеклах рамок с фотографиями, на которых задорно улыбался маленький Игорь. Андрей каждый раз удивлялся, как в своем преклонном возрасте Татьяна Геннадьевна умудрялась держать в таком порядке огромную квартиру.
– Спасибо, Дрон, садись, – Игорь сунул презент на полку шкафа и уселся на темно-зеленый бархатный диван. Потом резко встал, обошел вокруг большого обеденного стола, снова сел, но тут же опять вскочил и забегал по комнате.
– Будешь что-нибудь? У нас суп есть, – неожиданно предложил Хохол.
– Нет, спасибо, переходи к делу.
– Короче, мне позвонил Прокофий и начал уму-разуму учить, говорит, мол, мы неправильно поступаем: работаем на их территории, а не делимся.
– Но мы же исправно платили по полштуки в месяц два с половиной года!
– Он говорит про последние полгода, что мы их динамим.
– Ну, времена изменились, мы не можем больше ввозить шмотье из Югославии, югославы отказываются, боятся. Больше людей я не нашел. Что нам, нарисовать им эти полтысячи в месяц?
Игорь пожал плечами.
– Им известно, что ты работаешь с Малкиным, деньги прокручиваешь.
– И что?
– А то, что они хотят долю.
– Бред какой-то, – возмутился Андрей. – Завтра я устроюсь на кафедру лаборантом, им тоже нужно будет долю платить с моей зарплаты? А?
– Дрон, я тебе передаю суть разговора, я ничего не придумываю. Чего ты на меня-то наезжаешь?
Андрей задумался. Игорь нервно ходил из угла в угол, поглядывая на него.
– Так что в итоге они хотят? – наконец спросил Андрей.
– Договорились, что мы с тобой к ним приедем и обсудим все детали.
– Опять в эти гребаные гаражи тащиться?!
Игорь покачал головой:
– Пока не знаю. Они позвонят завтра и скажут адрес. Может, возьмем пацанов: Малкина, Мейхера и Савельича?
– Думаю, не стоит.
– Почему же? Покажем им силу! – осмелел Хохол.
– Лучше не будем своих подставлять. Возможно, придется у них скрываться. И зачем нам все карты открывать этим вымогателям.
– Но этот народ понимает только силу! И если покажем им, что мы не одни, нам будет проще с ними разговаривать.
– Ладно, подумаем, – Андрей встал. Ему не терпелось вернуться к Ангелине, тем более что пока ничего сделать он не мог. Оставалось только ждать. – Мне пора. Звони, когда Никаноровы выйдут на связь.
Хохол нервно переминался с ноги на ногу.
– Не грузись, выкрутимся! – сказал Андрей, выходя из квартиры, и скрылся в темноте парадной.
Ангелина спала в своем излюбленном положении – на животе. Говорят, в чужой постели всегда плохо спится, но на нее это правило не распространялось. Засыпала она мгновенно, и никакие внешние звуки не могли потревожить ее покой. Андрею нравилось смотреть, как спит Ангелина, как едва заметно поднимается и опускается ее тело. Ее сопение, которое сменялось тихим похрапыванием, больше похожим на фырканье кошки, вызывало у Андрея восторг. Вот и сейчас, несмотря ни на что, он не мог отвести от нее взгляда. Ангелина обнимала подушку, словно захватив ее в плен, ее пушистые волосы растрепались и почти полностью закрывали лицо. Андрей продолжал любоваться ею, и если бы не эта проблема с «галеркой», то с удовольствием прижался бы к ней, обнял бы ее ноги своими ногами и погрузился бы в приятную дрему, а потом, после пробуждения, овладел бы ею с неистовой страстью. Но сейчас не время.
Прямо в джинсах и свитере Андрей прилег рядом с Ангелиной и с наслаждением вдыхал тонкий аромат ее духов. Потом прикоснулся к животу Ангелины, дотронулся пальцами до пупка. «Как же от этих братьев отвязаться?» – подумал он, засыпая.
– Просыпайся, просыпайся! – сквозь сон Андрей услышал тревожный голос Ангелины.
Было уже за полдень. Пробормотав какую-то несуразицу, он приоткрыл глаза и уселся на кровати.
– Что стряслось?
– Взорвался атомный реактор в Чернобыле.
– Господи, это вообще где? – ничего не понимая, спросил Андрей.
– На Украине! Зараженное облако движется к нам.