Смеясь и нецензурно выражаясь, все продолжали обсуждать зарезанного Сергеем быка, мясо которого варилось на плите. Никто даже не повернул голову, чтобы поприветствовать вошедших. Только Прокофий коротко взглянул на них и жестом указал на свободные табуретки. Андрей слушал разговор, и ему казалось, что он попал на самое дно общества. Он понимал, что собравшиеся здесь люди сильны и опасны, но в то же время его воротило от них. Пару раз он оглядывался на Хохла, но тот сидел с робким видом, как школьник в кабинете директора.
Внезапно Серафим поднял правую руку, гогот и матерщина смолкли, и в кухне повисло гробовое молчание.
– Ну что, нам есть о чем поговорить, – Серафим всем корпусом повернулся к Андрею с Игорем. – Объясните-ка свое поведение, а потом перейдем к делу. Говори ты! – Серафим зыркнул на Игоря.
Тот в замешательстве оглянулся на Андрея и, заискивающе улыбаясь, начал свой монолог:
– Ребята, всем привет! Всех очень рады видеть. Хочу сказать, чтобы вы не сочли наше поведение неуважительным, мы хотим вам признаться, что в нашем бизнесе произошел страшный сбой. Торговать становится все менее прибыльно и все более опасно. Дело в том, что товар подорожал. В Югославии цены взлетели плюс накладные расходы увеличились. У нас тоже ситуация не улучшается. У людей денег меньше стало. Власти чудят. И на таможне сильно шмонают. Последний раз нам пришлось дать взятку пятьсот рублей, чтобы наших друзей пропустили.
Рассказ Игоря не произвел на присутствующих никакого впечатления – все сидели со скучающим видом. Наконец раздался скрипучий голос Сергея:
– Я вот смотрю на вас и диву даюсь. Нас как это должно касаться? Мы вам назвали наши условия, выполняйте их или платите отступные.
Вновь наступила тишина.
– А отступные сколько? – Андрей сам удивился своему уверенному тону.
– Десять, – ответил Сергей, – или так же по пятьсот рублей в месяц. Мы знаем, что ты мутишь с этим евреем, устроили себе банк собственный. Давайте оттуда нам тогда эти самые пятьсот рублей.
Андрей молчал. Только сейчас он понял, как дорого стоит быть независимым человеком. Независимость порождает смелость суждений и поведения. Но вокруг тебя так и ошиваются всякие элементы, которые хотят эту независимость отнять или по крайней мере растаскать ресурсы, которые тебе ее обеспечивают. Андрей чувствовал, что если согласится на условия Никаноровых, то потеряет независимость, а значит, и самое дорогое, что есть у него – свободу.
– У нас есть третий вариант, – елейным голосом произнес Прокофий.
Андрею стало любопытно. Неужели это то, о чем он говорил Хохлу?
– Мы можем взять вас в нашу деловую группу, будете отвечать за финансы. Вести бухгалтерию, – продолжал Прокофий, глядя исподлобья на парней, которые сидели прямо напротив него.
– Интересно! – с преувеличенным энтузиазмом ответил Хохол, готовый согласиться на что угодно.
– Нам нужны толковые люди на финансы, – испытующе глядя то на Игоря, то на Андрея, сказал Прокофий. – Пойдете?
Как правило, в организованных преступных группировках того времени в Советском Союзе были свои управляющие, которые руководили всеми процессами внутри группировки. Они были приближенными к главарям банд и входили в так называемый совет. Ниже управляющих по иерархии были финансисты, которые контролировали выручку, добытую рэкетом, сутенерством, продажей наркотиков и воровством. Вот эту должность и предлагали занять Игорю и Андрею. Учитывая, что заработки там могли быть довольно неплохими, Игорь воспринял это как большую удачу. Теперь он ждал реакцию Андрея.
– Ну? Какой ответ? – торопил Серафим.
– Мы подумаем, пока не знаем, – твердо сказал Андрей, остановив свой взгляд на Сергее.
– Так-так, я чего-то, наверное, не понял, братцы, – в голосе Сергея звучало высокомерие. Все молчали. Незнакомому человеку могло показаться, что за столом сидят сдержанные и глубоко мыслящие люди, хотя на самом деле они просто соблюдали субординацию внутри своей группировки.
В этот момент комнату зашел Берг и проинформировал Сергея, что все готово.
– Ну что, готовы увидеть все своими глазами? – вкрадчиво спросил Сергей.
«Ну вот, началось», – подумал Андрей, готовясь к худшему.
– Мы готовы! – твердо, с легким презрением ответил он.
– За мной! – скомандовал Сергей. Все встали и пошли за ним по длинному коридору в ту самую темную комнату, куда не пустил Андрея толстяк.
Сергей включил свет, и перед ними предстала абсолютно душераздирающая картина. В углу довольно большой прямоугольной комнаты с высоким потолком сидел мужчина лет сорока, его правая рука была пристегнута к поржавевшей чугунной батарее. В комнате стояла вонь, смесь запаха мочи, пота и нафталина. Андрею стало не по себе, Игорь тоже стоял сжавшись. Реакция Хохла показалась Андрею странной, учитывая, что тот полтора года воевал в Афгане.