– Там не только евреи участвовали, – возразил Яков. – Там куча мала была! И американцы, и англичане. Их не устраивала Российская империя в прежнем виде, вот они и проспонсировали ненавистников монархии – большевиков. Все просто!
– А народ побежал, куда поманили! – возмущался Федор.
– Ты пойми, Федя, Ленин оказался самым способным участником революции. Ни царь, ни Керенский, ни военные не смогли бы сделать то, что сделал он. Финансирование из-за границы не отменяет его гениальности.
– И в чем же его гениальность? – спросил Гена, сделав особый акцент на последнем слове.
Яков не спеша допил остатки водки и повернулся к Гене:
– Знаешь, почему одни побеждают, а другие нет?
– Почему?
– Потому что одни вовремя смекают, а другие нет. Ну вот посмотри. Почему Европа всех опередила и почему именно там произошла промышленная революция?
– Ну а как же Штаты? – перебил его Савельев.
– Штаты – это те же европейцы, только по другую сторону океана, – ответил Яков. – Так почему же, а?
Все ненадолго примолкли, обдумывая ответ.
– Потому что там победили идеи гуманизма, – ответил Андрей.
– Вот-вот! – подтвердил Яков. – Но есть еще одна вещь, которую европейцы использовали.
Андрей пожал плечами.
– Европа вовремя придумала новую финансовую систему и, взяв кредиты у своих банкиров, пустилась покорять океаны и континенты, – со знанием дела рассуждал Яков.
– Каких банкиров? – поинтересовался Андрей.
– Разных – венецианских, флорентийских, голландских, был еще Гамбургский банкирский дом.
Андрей поразился знаниям и эрудиции ростовщика. Ему нравились образованные люди, но поначалу Яков ему таким не показался. Трудно было предположить, что Малкин настолько начитан. А ведь ему всего лишь двадцать пять лет. Такой далеко пойдет. Но вот странно, что Яков так подробно рассказывает о своих планах. Сам Андрей был скрытен, и откровенность Малкина вызывала у него подозрение.
– Ни хрена, Яш, у тебя познания! Где ты набрался всего этого? А главное, когда? – ляпнул, как всегда, бесцеремонный Хохол.
– Читать люблю, а времени у меня много, я ведь не с утра до вечера работаю.
Все замолчали.
Андрей вспомнил о Марине. «Эх, хорошо бы к ней сейчас». Но его размышления прервал Хохол:
– Так ты считаешь, что именно гуманизм сделал Европу лидером? И больше нет никаких причин? – спросил он, обращаясь к устроившемуся на подстилке Якову.
Малкин ответил не сразу – видно было, что он уже отрубается.
– Конечно!.. Они первые сообразили, что во главе всего не Бог, не государство, не император, не царь, не парламент, а именно личность. Это вдохновило человека на творчество, созидание и изучение наук. Человек захотел проявить себя.
Мейхер поддакнул приятелю.
– Ну а в нашей стране все пошло как-то наперекосяк. Вроде революционные лозунги – сплошной гуманизм. Вроде бы все для простого человека. Но вылилось во что? В тоталитаризм. Без свободы человек не может творить, – продолжал Яков, садясь на корточки и доставая из кармана сигарету.
– А вот ты говоришь, что вся финансовая система в нынешнем виде зародилась в Европе… Но как же древний Израиль? В иудейских храмах уже были ростовщики. Разве не там появились первые финансовые воротилы? – спросил Мейхер.
– Я думаю, что финансовые воротилы, наверное, были еще в Шумере, в Египте, в Ассирии. Так что Израиль – не первая страна в мире, где зародились финансовые инструменты управления, – сказал Андрей.
– Да уж! – согласился Яков. – Но евреи – самые профессиональные финансисты в мире.
– Слушайте, парни, у нас осталось немного водки – как раз на один тост. Давайте допьем и пойдем спать уже, – предложил Игорь.
– Я за! – поддержал его Савельев.
– Хочу предложить тост за то, чтобы в нашей стране можно было развиваться, трудиться и делать все, что тебе по душе. Чтобы мы не боялись, что нас пошлют в Афган, и чтобы поскорее там закончилась война. И чтобы у нас получилось в жизни то, что мы задумали, – Игорь протянул руку со стаканчиком в центр круга. Все чокнулись и выпили.
Стали устраиваться на ночлег. Яков, Хохол, Гена и Мейхер полезли в палатку, явно не рассчитанную на четверых, Андрей остался снаружи – не хотелось ютиться в тесноте. Он положил под себя большое покрывало, которое до этого служило импровизированной скатертью, и укутался пледом.
Андрей страшно устал, но уснуть никак не получалось. Ноги гудели, кости ломило. Все-таки многовато они с ребятами «приняли» сегодня, а до этого сколько пришлось пешком пройти!
«Сколько в мире разных людей! – думал Андрей, вспоминая сегодняшние разговоры. – У каждого свой опыт и мировоззрение. Свои идеи и цели. Свой путь. Вот Яков, например, действительно незаурядный, талантливый человек! Как это все интересно».
Мысли Андрея то и дело прерывал комариный писк, но вступать в бой с этими кровопийцами не было никаких сил. Он лежал, закрыв лицо краем пледа. Из палатки доносился громкий храп, а Андрей все думал о себе, о стране, в которой они живут, и о том, что «галерка» показала ему еще одну грань жизни советского общества. Ближе к утру он все же уснул.