Поездка, а особенно знакомство с Яковом, произвели на Андрея сильное впечатление, он был полон энтузиазма и, вернувшись домой, поделился с Геной своими соображениями насчет сотрудничества с Малкиным. Но осторожный Гена почему-то не спешил разделить восторги друга, лишь буркнул что-то неопределенное, а потом сказал, что идет мыться.
– Давай, а я попозже – позвонить надо! – крикнул Андрей вслед Гене и отправился на вахту.
Один гудок, два, три… его сердце билось все быстрее. Наконец на десятый гудок трубку взяли:
– Алло, – послышался мягкий голос на другом конце провода.
Андрей растерянно молчал: это была не Марина.
– Алло, здравствуйте, а будьте добры Марину? – он постарался придать голосу как можно больше вежливости, но имя Марининой матери почему-то произнести постеснялся.
– Добрый вечер! Ее нет дома.
«Нет дома?!» Андрей замер, не в силах вымолвить ни слова. Язык словно прилип к небу.
– А когда она будет? – еле выдавил из себя Андрей.
– Я не знаю, она мне уже давно ничего не докладывает! – отрывисто ответила мама Марины и сразу же повесила трубку.
Андрей стоял, слушая короткие гудки. Он не знал, о чем думать. По плану он собирался готовиться к первому экзамену, который должен состояться в эту среду. Но ответ матери Марины сбил его с толку.
Конечно, Андрей понимал, что Марина на него обиделась, но что вечером в воскресенье ее не будет дома, он никак не ожидал.
«Где же она? А главное – с кем?» – его одолевали тревога и ревность. Какая уж тут подготовка к экзамену. «Надо ехать к Марине домой и дождаться ее, даже если это займет целую ночь!»
Весь на нервах, Андрей выскочил из общежития и поймал первое попавшееся такси. Водитель, как назло, оказался болтливый. В другой раз Андрей, может, и поддержал бы беседу, но не сейчас. Он вздохнул с облегчением, когда они доехали до места. Быстрым шагом направился к подъезду Марины. И уже взявшись за ручку двери, остановился. Вот он поднимется, а ее нет – что он скажет ее родителям? Ему вспомнилось, как он мерз здесь зимой, провожая Марину до дома, а потом грелся в подъезде. Вспомнил первое свидание, первый поцелуй. И конечно, их первый раз. А теперь он тут, ждет ее, а она пропадает неизвестно где.
Андрей несколько раз обошел вокруг дома. На улице было полно народу: на скамейках перед подъездами сидела молодежь, кто-то играл на гитаре, влюбленные парочки в обнимку бродили из двора во двор. Андрею казалось, что все вокруг – даже хозяева, выгуливавшие собак, и случайные прохожие – счастливы. И только он один терзается подозрениями и дурными предчувствиями. На смену недоумению пришли угрызения совести, а за ними – обида. «Что она хотела этим доказать? – злился он. – Решила отомстить за выходные?»
Белая ночь вступила в свои права, приглушив яркое дневное солнце. Аромат цветущих трав боролся с едким запахом выхлопных газов. Безветренная теплая погода и пышная яркая зелень делали Ленинград похожим на южный курортный город. Андрей не замечал всей этой красоты.
Он присел на скамеечку у детской площадки так, чтобы хорошо видеть парадную Марины. Неужели она действительно ушла из дома из-за него?
Время шло, улицы опустели, музыка стихла, уже не слышно было смеха. Андрей остался один на один со своими размышлениями и тревогами.
Белая ночь постепенно переходила в серое утро. А он все сидел на скамейке, клюя носом. Андрей очень устал, от голода у него сосало под ложечкой. Пару раз он пытался улечься на скамейку, но лежать на неровных досках было очень неудобно. Когда Андрей закрывал глаза, у него возникало ощущение, что его укачивает, как в гамаке.
Неподалеку на высоком дереве попискивали какие-то птички. И это напомнило Андрею беззаботное детство. Как же тогда все было просто и ясно! Его окружали любящие люди, которые дарили ему тепло и ласку. Он любил их и знал, что его любят. Теперь все по-другому! Оказалось, что самый дорогой и близкий человек может стать источником не только счастья, но и боли. И эта боль, пожалуй, самая мучительная, потому что ее причиняет тот, кому ты открылся и отдался весь без остатка.
Андрей понимал, что ждать бесполезно. Он собрался уже уехать, но все же еще раз подошел к двери подъезда: «Может, все-таки подняться к ней? Вдруг она дома – прячется? Хотя бы точно выясню. Или признаться ее родителям в том, что у нас отношения и что я люблю ее?»
Но гордость и стыдливость не позволили Андрею реализовать свой план.
Гены в общежитии не оказалось – он уехал в институт на консультацию. Андрей разделся и, обессиленный, рухнул на кровать. Он погрузился в тяжелое забытье, но через три часа проснулся – то ли от перенапряжения, то ли от духоты, то ли от голода, – чувствуя себя абсолютно разбитым и потерянным.
Перекусив остатками супа и котлетами, которые по его просьбе приготовила одна из вахтерш – за щедрую плату, разумеется, – Андрей сел учить философию, но никак не мог сосредоточиться. Ни буддизм, ни Платон, ни Кант с Ницше не могли отвлечь его от мыслей о Марине.