Он спас тебя — бессмертный, санклит, которого можно убить лишь специальным кинжалом. Но есть ли у вас будущее? Ведь прошлое хранит тайны, делающие ваше счастье невозможным. Есть ли место в мире для смертной и санклита? Должна ли ты верить ему или бежать прочь? Ведь если останешься, ваша жизнь будет состоять из решений, от которых зависят судьбы мира. Выдержит ли любовь тяжесть такого гнета? Будешь ты его силой или его слабостью? Век человека короток. Что будет с ним, когда истечет твое время?
Я побегу на край света, побегу на край света, чувствую, что найду свой дом, если попытаюсь.
Я побегу на край света, побегу на край света. Мне так нужно отыскать свой путь домой, домой. Within Temptation "Край света"
Горан
Я вошел в холл особняка и осмотрелся. Подойдет. В конце концов, меня интересует лишь кабинет, спальня и кухня. Впрочем, если бы знал, что вскоре произойдет в этом доме, то смотрел бы на него по-другому. Но сейчас это был лишь трехэтажный "кубик" на берегу Босфора, жилье с мебелью и всем необходимым, которое теперь принадлежало мне — полностью готовое радушно принять нового хозяина.
Хотя основными критериями при выборе недвижимости в Стамбуле стало наличие подходящей системы безопасности. Это важнее изысканного интерьера, учитывая, кто я. Правда, внутреннее убранство оставляло желать лучшего — вкус у предыдущего владельца был весьма специфичный. Одно чучело белого медведя, стоявшее в спальне, чего стоило.
Но мне было все равно — прожив несколько сотен лет, привыкаешь не обращать внимания на то, что вокруг, и довольствоваться малым, хотя можешь себе позволить все. Человеческие вкусы так быстро меняются, одно модное веяние сменяет другое, за ними не угонишься. Люди торопятся жить, ибо они смертны. Им отведено совсем немного времени, лишь крохотный кусочек вечности.
Я — санклит. В моем распоряжении она вся. Хотя смерть ходит по пятам и за мной. По сути, санклиты сами несут ее на своих плечах, ведь одно наше прикосновение может убить, но только если мы того пожелаем.
Но даже у санклитов бывают проблемы. Одна из них впорхнула в кабинет, который еще предстояло заново обставить — не могу представить себя сидящим за белым письменным столом из пластика! Только дерево, дуб или ясень, и непременно ручная работа, не иначе.
Я обернулся и посмотрел на "проблему" — высокую зеленоглазую брюнетку в черном платье, которое демонстрировало безупречную фигуру и такой же вкус. Санклитка, с другими мне спать не стоит. Полторы сотни лет, весьма хороша в постели, капризна и временами невыносима.
— Здравствуй, Наири.
— Здравствуй, Горан.
Молчание повисло в воздухе, и она начала нервничать. Что ж, мне более нечего ей сказать. Полагаю, я все предельно ясно объяснил, когда уезжал из Лондона. Было приятно проводить время вместе, но все хорошее рано или поздно заканчивается.
Наири знала, на что шла, принимая мои ухаживания. И все же сочла нужным изобразить униженную невинность, когда услышала, что все кончено. Лицо пылало благородным возмущением, когда санклитка взяла в руки бархатный белый футляр. В глазах горела решимость швырнуть им в меня, но любопытство пересилило свойственную ее характеру склонность к театральности в выражении эмоций. Она открыла его и замерла, любуясь ожерельем. Кончики пальцев легонько погладили впечатляющих размеров изумруды, идеально подходящие к ее глазам.
Конечно, украшение было принято. Неплохой обмен, как мне кажется. Эта беспроигрышная тактика срабатывает с каждой женщиной. Оба получили удовольствие, а ей на память досталось еще и ювелирное произведение искусства, на стоимость которого можно безбедно жить не один десяток лет. Но, как оказалось, в этот раз ожерелье не стало финальной точкой отношений.
— Я скучала по тебе, малыш. — Томно промурлыкала санклитка, проведя пальцем по рубашке на моей груди.
— Не взаимно, прости. — Пришлось перехватить ее руку на пути к тому, по чему она на самом деле соскучилась.
— Горан Драган не хочет секса? — она медленно облизала приоткрытые губы — кончик языка скользнул между ними, как жало змеи. Санклитка словно пыталась распробовать, витает ли в воздухе желание.
— С тобой — нет.
— Ах, так?! — рука взметнулась вверх, чтобы обрушиться на мою щеку хлесткой пощечиной.
— Не смей даже думать, что можешь ударить меня! — прорычал я, сжав ее запястье и оттолкнув женщину.
— Прости! — в глазах растекся страх. Но он как минимум наполовину был наигранным. Наири знала, что Горан Драган скор на расправу и может быть жестоким, но чтобы ударить женщину, ему все же нужны веские причины.
Женская хитрость побуждала ее казаться слабой, взывая к моему инстинкту самца. Но с этим она припозднилась. Уловка работала в период "охоты" — когда я ухаживал за ней, осаждал крепость, что пала далеко не сразу — саклитка все сделала правильно. Она дразнила поклонника, приближала, обещала, а затем убегала, распаляя мое желание. Сыграно мастерски, по всем правилам и с огоньком.
