Мужчина захрипел, его дыхание было слабым, поверхностным, молодой человек понимал, что может в любой момент потерять своего единственного информатора. И тогда он сделал то, чего сам от себя не ожидал. Об этом запрещенном заклинании он читал, когда искал пути создания своего собственного стиля боя. Запрещенным оно было потому, что после такого насилия над разумом человек сходил с ума. Но Эрмоту было все равно. Эти люди убили его отца и его любимую, они не заслуживали жалости. Та составляющая его разума, что все еще находилась в свободном странствии по кабинету, получила импульс силы и двинулась в глубину воспоминаний умирающего. Он увидел, как умер его отец, увидел, как убийцы взбирались к окну по стене здания, как они таились, выжидая, пока не погаснет большинство огней в доме, как ехали к особняку. И наконец, он увидел, откуда они выехали. И как получили указания от человека, одетого во все черное. Ошибки быть не могло. Приказ отдал сам император.
Эрмот зависал в этом городишке уже больше недели. Два месяца скрупулезных поисков вывели его наконец на секту, тщательно скрывающую и свой тотем, и сам факт своего существования. Молодой человек не знал, как восприняли в столице его отъезд сразу после похорон отца и Кристы. Как не знал и того, горе или запрещенное заклинание стали причиной его седины, окрасившей волосы в цвет снега в ту роковую ночь. Да он и не хотел знать. Поначалу он просто ехал, куда глаза глядят, позволяя мыслям плыть по течению, надеясь найти ответ на главный вопрос: как отомстить тому, выше кого ничего нет. Но постепенно он пришел к выводу, что ему в любом случае понадобятся союзники. А кто, как не староверцы, готов на все, только бы уничтожить императора. Тогда он начал их искать. Оказалось, это не так просто. Затаившиеся сектанты не спешили выйти на контакт со столичным мальчишкой. Но Эрмот чувствовал, что к нему приглядываются, словно принюхиваясь. Наконец, в одном из придорожных трактиров некий сомнительный бродяга сунул ему в руку записку. В ней говорилось, что именно здесь, в приграничной Бергеде, в трактире "Свиная голова", с ним готов встретиться какой-то монах, располагающий нужной ему информацией.
Каждый вечер, проведенный в провонявшей прокисшим пивом и дешевым табаком забегаловке, казался молодому человеку пыткой. А чернец все не появлялся. Эрмот твердо решил, что с него хватит. Завтра на рассвете он направит своего коня вглубь страны и станет искать иные пути для мести.
- Позволите присесть?
Юноша поднял голову и встретился взглядом с неприметным человеком средних лет. Незнакомец был облачен в серую монашескую рясу без опознавательных знаков. Эрмот кивнул, почувствовав, что ждал именно этой встречи.
- Заказать вам что-нибудь выпить, святой отец? - вежливо предложил он.
- Благодарю вас, не стоит, но себе закажите, если хотите. Я не против, - степенно ответил монах.
- Пиво здесь отвратительное, - усмехнулся Эрмот, - но вино, если хорошо попросить хозяина об одолжении, могут принести очень приличное, - он указал на графин. - Может, присоединитесь?
Незнакомец тоже улыбнулся и кивнул. Юноша обернулся на мгновение и сделал знак подавальщице принести еще один бокал. Та кивнула в ответ, что поняла, но заспешила к другому столику.
- Вы не ждите меня, пейте, - миролюбиво предложил незнакомец и даже сам наполнил Эрмоту стакан.
Юноша задумчиво сделал глоток в ожидании начала долгожданной беседы. Через пару секунд перед глазами все поплыло, голова закружилась, и мир для Эрмота померк.
Все было слишком знакомо. Этот алтарь, эти голоса, эти скрытые под капюшонами лица, знак змеи, даже ощущение собственного бессилия, бессмысленности собственного существования, нелепости близкой смерти. Все это снилось ему больше двух лет. Он так и не отомстил. Дурак, понадеялся найти союзников среди тех, кто жаждет только одного: теплой человеческой крови в угоду давно мертвым богам. Эрмот отрешенно смотрел на фигуры, под мерный речитатив располагающиеся вокруг алтаря. Вот один из экзекуторов утвердился у него над головой, и юноша поднял на него взгляд. Казалось, время остановилось. Занесенный нож медленно, словно нехотя, опускался вниз, прямо к его горлу. И тут словно какая-то пружина распрямилась внутри. Привычно раздвоилось сознание, сила полилась в руки и ноги, бритвенными лезвиями рассекая путы. За долю секунды до того, как нож должен был коснуться его горла, Эрмот освободился и рванулся вперед. Ритуальный клинок, не найдя первоначальной цели, до кости пропорол ему щеку, но боли юноша не почувствовал. Не сейчас, когда он весь был сконцентрирован на желании выбраться отсюда живым. В следующее мгновение, одним выбросом чистой силы он отрубил кисть, сжимающую нож, схватил его и вонзил в сердце жреца.
