Феликс сидит в уличном кафе. Он уже минуту безуспешно пытается налить молоко в кофе: руки не слушаются. Из-за угла появляется его старинный друг Юра Батицкий. Батицкий садится напротив Феликса и внимательно смотрит на его руки. Потом берет своей рукой руку Феликса, и молоко наконец попадает в чашку с кофе.
Батицкий. Коньяк будешь?
Феликс. Я не знаю… Мне, наверно, нельзя…
Батицкий. Что с тобой?
Феликс. Мне п… ец!
Батицкий подзывает официанта и заказывает коньяк.
Батицкий. Погоди, ничего не говори – сперва выпьем!
Они выпивают молча.
Феликс. У меня опухоль… опухоль моего мужского достоинства… злокачественная… резать нужно было уже вчера!!!
Батицкий. Ошибка возможна?
Феликс. С моим еврейским счастьем?
Батицкий. Какой врач нужен?
Феликс. Мне сказали: хирург-уролог.
Батицкий. Есть одно светило!!! Тебе, прежде всего, нужно успокоиться!
Феликс. Как?! Ты не понимаешь – ВРЕМЯ ПОШЛО!
Феликс резко встает и отходит. Через несколько секунд он возвращается, садится и продолжает.
Феликс. Сегодня мне приснилась мама. Она ничего не сказала, просто подошла к телевизору, нашему старенькому телевизору, что стоял на тумбочке, включила и указала пальцем на экран, мол, смотри, сынок, внимательно, а в телевизоре шпионский фильм из детства – что-то про атомную войну и радиацию: у нашего разведчика на лацкане пиджака висит такой радиоактивный датчик, и как только он попадает в помещение, где смертельная доза излучения, датчик начинает тикать. Как-то очень громко и страшно!
Феликс опять вскакивает и начинает ходить туда-сюда мимо онемевшего друга.
Феликс. Так вот: счетчик тикает не только там, во сне, а еще и тут (Феликс показывает на висок), сейчас!!! Тогда, в детстве, я пугался и прятал голову в большой маминой груди. Сейчас мне некуда спрятаться…
Они выпивают. Сцена 5
...Около посольства Бельгии
Феликс и Батицкий стоят в пяти метрах от длиннющей очереди, голова которой прячется в дверях посольства Бельгии.
Сыплет противный мелкий дождь.
Феликс. Октай узнавал: в Турции и вообще в восточных странах это не оперируют – у них нет прецедентов.
Батицкий. Как это? Ах! Ну да!!! У них у всех уже резанули!
Феликс. Твое светило берется сделать за тысячу, но мне советуют попробовать в Брюсселе, там одна из лучших клиник.
Батицкий. За сколько?
Феликс. Что «за сколько»?
Батицкий. Сколько стоит операция в Брюсселе?
Феликс. Восемь тысяч долларов!
Батицкий. Я сейчас не могу… Редакция задержала гонорар… Обещали через неделю!
Феликс. Не мучайся. Я же знаю: тебе, с твоим «выводком», самому нужна материальная помощь. У меня есть четыре. Соседка занимает мне остальное.
Батицкий. А что твой турок?… Ну, этот – Октай?… А?!
Феликс. Он сделал все: позвонил в бельгийскую клинику; получил подтверждение; заставил их выслать медицинскую поддержку в посольство. Все за три дня! Мне на сегодня назначено!
Батицкий. А я, придурок, все гадаю, чего мы сюда приперлись!
Феликс. Друг мой, посоветуй, что мне делать? Влезать в долги – лететь в Брюссель или ложиться под светило?
Батицкий. Я всегда охотно давал советы другим, а тут в первый раз… Это твоя жизнь… Я боюсь…
Феликс. Это я – воспитанный в музыкальной семье, осторожный, рассудительный и смертельно напуганный полуеврей, могу бояться, а ты не должен! Ты должен мне что-то посоветовать! Слышишь, должен!!!
Руки Феликса автоматически впиваются в воротник куртки Батицкого. Батицкий затравленно смотрит на Феликса. Венчает эту «скульптурную группу» трепещущий на ветру зонтик. Через минуту руки Феликса разжимаются.
Феликс. Ты меня понимаешь?
Батицкий. Понимаю…
Сцена 6
...Коридор кассового зала аэропорта
Феликс и Батицкий быстро идут по длинному коридору кассового зала аэропорта. В нужном окошке сидит миловидная блондинка.
