Часов у нас не было, поэтому если Надя задерживалась, мы каждые две минуты посылали самого младшего узнавать, который час.
Волнение возрастало с каждой лишней минутой ожидания.
Наконец она появлялась!
Мы умолкали, как по взмаху дирижерской палочки.
В полной тишине она «проплывала» мимо, и вслед ей неизменно летел наш коллективный томный вздох.
Стесняясь смотреть друг другу в глаза, мы еще с минуту сидели молча, после чего каждый отправлялся «усмирять своих эротических демонов».
Так проходили дни за днями…
Казалось, этому блаженству не будет конца, но однажды…
В тот вечер, когда я ровно без пяти минут шесть примчался к лавочке, то к своему неудовольствию понял, что сидячих мест сегодня будет меньше: наш сосед, извозчик Абрам Абрамский уже занял «лучшую позицию».
Теперь не пять человек могли с комфортом наблюдать за «плывущей» Надей, а только три.
Но поскольку я попал в эту тройку, то скоро успокоился, в конце-концов, подумал я, – Абрамский тоже человек!
Все было как всегда: легкое волнение, появление из подъезда Нади, ее проход, поворот наших детских голов вслед, вздох…
И вот тут случилось непредвиденное: Надя еще не успела отойти и на три шага, как в полной тишине раздался громкий голос Абрамского.
А надо сказать, что он был глухим, как тетеря, и потому разговаривал очень громко – почти кричал.
Так вот, увидев, как мы вожделенно смотрим вслед девушке, Абрамский решил дать нам совет: «Шо вы ждете?! – проорал он. – У нее „там“ уже все свободно!!!»
Это услышали все!
Но самое страшное – это услышала Надя!!!
Она втянула голову в плечи и, не оборачиваясь, побежала к своей квартире.
А мы, как по команде, повернули свои головы к говорящему и еще долго сидели с открытыми ртами, пытаясь понять смысл услышанного.
Когда Абрамский ушел, старшие наглядно объяснили младшим, что имел в виду наш взрослый сосед.
Нам всем стало стыдно, и мы, не сговариваясь, перестали коллективно искать «смутный объект желаний».
С этого дня у каждого из нас началась своя «история любви».
«Раннее утро.
Человек по имени Роман Григорьевич едет трамваем № 12 на работу».
Трамвай переполнен трудовым людом.
Роман Григорьевич сидит и упорно смотрит в окно.
При подъезде к нужной остановке он обращает внимание на струи воды, пересекающие трамвайные рельсы.
Все пассажиры трамвая тоже видят это.
Слышатся версии: «Опять трубу прорвало», «А может, что ремонтируют?», «Да не! Это с горы льется»
Трамвай останавливается у больших ворот, на которых написано: «Трамвайное депо им. Красина».
Роман Григорьевич, слегка прихрамывая, отправляется к дежурному и докладывает о том, что прибыл на работу вовремя.
Дежурный улыбается и говорит: «По вас, Роман Григоровыч, можна часы пэрэвирять!»
Роман Григорьевич тут же направляется к своему родному столу, садится на родной стул и сразу же начинает работать.
Курьер входит в комнатушку к Роману Григорьевичу.
Курьер смотрит по сторонам и причмокивает языком. Все полки уставлены большими, толстыми книгами.
Курьер берет нужную бумажку и уходит.
Вода, сперва робко, небольшими мутноватыми ручейками подбирается к зданию. В воде можно заметить мелкие ветки и маленькие белые камешки…
Через час паника охватывает всех сотрудников – огромный селевой поток стоит у порога, временно сдерживаемый большими железными воротами и трамваями, стоящими на запасных путях.
Люди бегают по трем этажам административного корпуса, не находя выхода – мешает высоченный бетонный забор, призванный оберегать «народное добро» от «расхитителей социалистической собственности».
Мужчины и женщины кричат и, расталкивая друг друга, пытаются выбраться на крышу.
Роман Григорьевич стоит у окна и не мигая смотрит на поросшую кустами и деревьями гору, у основания которой еще до войны и был построен трамвайный парк.
Гора перестает быть застывшей частью пейзажа…
Она «оживает» и движется на город…
Движется через то место, что в народе называют Бабьим Яром.
