Я отвела взгляд от лица Киллиана и поняла, почему слуги принесли его именно сюда. Стены были сплошь покрыты моими фотографиями. Внизу на каждой имелось несколько строк крупным, резким почерком – дата, место и информация о моих предпочтениях в самых разных сферах жизни – от любимых цветов до основополагающих принципов мировоззрения. Его личный храм. Поэтому он ни разу не приводил меня сюда.
– Сколько же он тебя выслеживал?.. – потрясенно прошептал Горан.
– Не меня. – Перед глазами встал тот день – когда я пришла в кабинет поговорить с ним. Мужчина мял в руках какую-то бумажку. Оригами. Я рассказала ему о черных крыльях, колокольчике, и прочих «посланиях» и спросила, – так это ты оставлял ту бумажную ерунду?
– Нет. – Потомок Ангелов нахмурился и задумчиво пробормотал, – как он проскальзывал мимо меня? Я почти год наблюдал за тобой.
Он. Кто именно?
– Киллиан использовал меня как приманку, Горан.
– Для кого?
Воспоминания метелью завертелись в памяти, складываясь в ответ.
Маленький красный колокольчик из бумаги на снегу. На несколько метров вокруг – лишь ровная снежная гладь, ни малейшего намека на следы. И прямо как настоящий – с трудом подавила желание потрясти его, вдруг зазвонит? Как можно из простой бумаги такую прелесть создать? Хотя, наверное, можно, если руки были не простые.
Предупреждение? Намек – о ком звонит колокол – обо мне.
Сон-явь об убийстве Гаспара. Мужчина в темной толстовке с капюшоном. Лица не видно. Он что-то достал из прикроватной тумбочки в спальне Архангелита и убрал в карман. Помедлив секунду, словно прислушиваясь, осторожно положил на край кровати голубой кораблик-оригами, повернулся и посмотрел прямо в мои глаза.
Что значило это послание?
Третья фигурка оригами – ангел из черной бумаги. Потрясающе искусно сделанный – просматривались даже черты лица и пальчики на руках. Джокер оставил ее на карнизе в квартире Самуила Яковлевича, Какмаршака, после того, как убил его.
Тоже ровным счетом никаких мыслей о том, что он хотел до меня донести.
Еще были бумажные черные крылья, что я нашла в нашем с Гораном саду – с кончиков тщательно сделанных перьев сочилась сила. На записях камер – тень, рябь.
Встреча с Джокером на Балу Охотников. Помню звук приближающихся шагов. Странно – не чувствовалось, кто это. Вибриссы вообще отказывались работать – свернулись в клубочек и спрятали нос в пушистый хвост, как болонка при виде волка. Интересная метафора, кстати – не случайная. Мужская фигура. Длинный плащ, как у супергероя, капюшон на голове, лица не видно. Я двинулась к нему.
– Стой. – Остановил меня мужской голос. И я послушно остановилась – потому что в нем было что-то, чему сопротивляться сил не нашлось.
– Кто вы? Чего хотите? Что за кошки-мышки? – прошептала я.
– Не мешай мне. – Раздалось в ответ.
– А подробней можно? Кому и как я мешаю, объясните!
– Не. Мешай. Мне.
– Или что? – еще шаг к мужчине.
– Кровь. – Он протянул руку к стальным канатам, которые держали огромную люстру под потолком зала.
Под его пальцами стальной трос начал изгибаться, как пластилиновый. Светильник-переросток вздрогнул. Если бы этот хрустальный монстр рухнул в центр зала, половину Охотников посекло бы осколками, что брызнули бы во все стороны с поражающей силой пули!
– Не надо! – прошептала я, отступив.
– Не мешай мне. – Вновь повторил незнакомец, сняв руку с каната. Еще минуту он молча смотрел в мое лицо, потом развернулся и прошел к окну. Меня магнитом потянуло за ним.
– Постой, хоть что-то объясни!
Мужчина распахнул створки окна и запрыгнул на подоконник. В комнату ворвался холодный ночной воздух и шум города.
– Эй, это нечестно! – крикнула я, понимая, что в вечернем платье гонку по крышам не стоит даже начинать. – С каких пор Золушка вынуждена догонять принца?..
Незнакомец замер на карнизе, расхохотался и спрыгнул вниз.
Разговор с Владимиром, Архангелитом, заявившимся ко мне «в гости». «Ваши враги объединяются, Саяна. Под руководством таких сил, что…» Я пожала его руку на прощание, и передо мной вихрем закружились обрывки разговоров, картинки и ощущения. Теперь понимаю их смысл.
Мегара была права – все под моим носом, но я ни-че-го не вижу. А ведь должна была понять все еще в квартире Какмаршака, когда зеркало показало мне, как Джокер, убив Самуила Яковлевича, поколдовал над стеной и нырнул в небольшой лаз.
Я пыталась потом найти рычаг, шарила по обоям, но ничего не обнаружила. А потом прикрыла глаза и провела ладонью по стене. Щелчок. Скрежет. Лаз открылся. Вот она, разгадка! Джокер, чтобы открыть потайной ход, просто провел рукой по стене. Как и я. К тому же, междумирье наотрез отказалось искать его.
А теперь вспомним еще кое-что. Тот день, когда нас обстреляли Хранители, и мы заехали в магазин, чтобы переодеться и переобуться. Помню молодого парня, не старше 25, руки в карманах, который стоял, прислонившись к стене и, склонив голову, разглядывал меня. Его интерес не был мужским. Я молча смотрела на его отражение, а он – на мое. Даже вибриссы притихли, словно решили не высовываться, чтобы не огрести ненароком неприятностей.
