До Революции. То есть больше трехсот лет назад. В Академии учат иному. Точнее – учат не знать и официально не признавать Острог, а сам город шепчет, что туда спущены недостойные, беженцы, изгои. Я рассказывала. А потому все эти речи не укладываются в моей голове. Зачем обманывать?
– Зачем обманывать? – повторяю собственную мысль вслух. – Почему Новый Мир скрывает наличие равного брата?
– Иногда обман осуществляется из благих намерений, Карамель, – говорит Каин. Бросаю острый взгляд – известно ли ему, как ловко меня дурила семья? Ну конечно… – Скрывают, дабы уберечь.
– Думаешь, у Нового Мира были благие намерения? Новый Мир – подобно своим гражданам – эгоистичен.
– Иногда, – соглашается юноша, – обманывают, потому что не могут признать совершенную ошибку.
И вновь думаю о семье.
– Вот основные здания, давай покажу, – говорит Каин и, вставая подле (как же близко…) указывает рукой на мохнатые лиственные дома. – Это самое большое – Резиденция: там живут повстанцы, непосредственно борющиеся с деспотизмом Нового Мира, обезличенным аппаратом городского правления. В Резиденции живу я и, если пожелаешь, будешь жить ты.
Резиденция в самом деле велика. Окна – нет, не спрятаны – утаены за наползающей кроной зрелого мудрого древа, его плотная листва начинает охватывать дом с самого основания, а сама конструкция в несколько этажей вплавлена в ствол на значительной высоте, до дома можно подняться по лестницам. Солнечный свет отражается в начищенных стёклах.
– Красота, – восхищённо протягиваю я, глядя на Острог.
– Верно, – соглашается Каин, глядя на меня. И тем смущает. Я в самом деле краснею? – Продолжим экскурсию, – смеётся юноша. – Дома чуть поодаль, ближе к полям – это дома старожилов Острога. Тех, кто когда-то приютил беженцев, кто истинно был оторван от Нового Мира и ещё помнит принадлежность к нему. Потомки этих семей – уже внуки с множеством «пра» – живут на месте праотцов и продолжают их дела. Мы знакомы с многими семьями, они хорошие люди, Карамель. Они не виноваты в том, что оказались отлучены от Нового Мира, не виноваты в том, что их имена предали забвению.
Виноваты их предки, думается мне, и в отсутствие причин к забвению я не верю – не бывает, как говорит отец, причин без следствий; повод найдётся. Всегда.
– Словно оправдываешь их, – говорю я. – Для чего?
– Поведать тебе правду. Рассказать об этих людях, чтобы ты дала им шанс. Они неплохие.
Но и нехорошие. Девиантность шагает через поколения, в этом убеждён Свод Правил.
Киваю:
– Что я, по-твоему, монстр?
Каин молчит.
