Она вошла в широкий холл и направилась к центральной лестнице. Их класс собирался в кабинете русского языка — на второй этаж и направо до конца. Соната остановилась между этажами перед большим зеркалом. В него она часто гляделась в старших классах. Тогда зеркало отражало тонкую до подозрения на анорексию девицу, остроносую и большеглазую. С яркими, накрашенными фломастером ногтями, одетую в дешевые наряды. Девчонки в те времена уже носили золотые украшения и красивую заграничную одежду. Портовый город, во многих семьях были моряки, снабжавшие своих близких импортными вещами. Поэтому, несмотря на пустые прилавки по всей стране, здесь понятие «дефицит» было не в ходу.
Сейчас из зеркала ясным, слегка печальным взглядом смотрела элегантно одетая молодая женщина, стройная, с чуть заметным макияжем на бледном лице.
В коридоре послышались смех и голоса. Она сбавила шаг, борясь с налетевшей застенчивостью. «Может, не пойти?» — мелькнула пугливая мысль. Но непонятно откуда взявшийся взъерошенный парень прогнал ее прочь.
— Сонка! — радостно заорал он во все горло. — Ты ли это?! Какая ты стала!
— Какая?
— Красивая и деловая.
— Да ну тебя, Димка, — смутилась Соната, узнав в нем первого хулигана класса. Озорные раскосые глаза на скуластом лице — Диму она узнала бы всегда.
— Пойдем, там уже все собрались! — он схватил ее за руку и повел в класс.
Растерянность и робость куда-то ушли, как только она попала в окружение одноклассников: повзрослевших, но своих и оттого таких близких.
Ближе к концу вечеринки, когда были выпиты крепкие напитки и девочки хлопотали вокруг чая с пирожными, в класс вошел высокий, со вкусом одетый молодой человек. Соната так и замерла с чашкой в руках: это был Леся, ее первая любовь.
Они договорились прийти сюда, в дюны, на их место, как когда-то давно. Алекс предпочел бы для свидания какое-нибудь уютное кафе, но Сонате очень хотелось встретиться на побережье, и он уступил.
— У меня есть для тебя подарок, — сказала Соната, лукаво глядя в его зеленые, как у кота, глаза. Все изменилось в Лесе, начиная с имени, а вот глаза остались прежними: теплыми, цвета моря, притягательными и необычайно красивыми.
— Для меня? — удивился он. — По какому случаю?
— По случаю нашей встречи. Разве этого не достаточно?
— Давай! Люблю подарки.
Соната протянула ему яркий бумажный пакет, перевязанный алой лентой. На лице Алекса заиграло детское любопытство — он был заинтригован и радовался подарку, вне зависимости от того, что им окажется. Он нетерпеливо развязал ленту и заглянул в пакет.
Знала бы Соната, какие чувства всколыхнет в душе давнего друга сюрприз, она бы еще хорошенько подумала, прежде чем его устраивать. Тем более что эта вещь ей самой была очень дорога и расставаться с ней она не хотела. Когда Алекс извлек подарок, он не произнес ни слова, но на его лице отразилось смятение.
— Что-то не так? — встревоженно спросила Сона.
— Нет. Все замечательно, — вымученно улыбнулся он. — Спасибо.
Соната явилась феей — тонкой, изящной и невообразимо хрупкой. В ее больших прозрачных глазах отражалась грусть, на губах таилась озорная улыбка. Это противоречивое сочетание придавало ее милому личику нежную притягательность. В тот период Камилу было особенно тяжело: дома — тоска, подруги вроде бы и были, но отношения с ними не радовали, ко всему прочему надвигались проблемы на работе. Одним словом — кризис.
По паспорту пятый десяток, он же и на лице, но душа оставалась молодой. Что с ней прикажете делать? Яцкевич ужасно мучился от этого несоответствия: психологически он ощущал себя двадцатитрехлетним, но седина в зеркале накидывала двадцатник сверху. Камил остро чувствовал необходимость самоутвердиться, понять, что он еще не старый и ему рано списывать себя со счетов. Хотелось резвиться, вести себя безалаберно и куролесить, как в студенческие годы, но такое легкомысленное поведение выглядело «не солидным» и вроде бы пришла пора взрослеть. Ирина надежная, добрая, родная, но, увы, слишком старая для него. Он не виноват, что его не прельщают зрелые округлости жены, а тянет к нимфеткам. Камил считал, что любит Ирину по-прежнему, только чувство это спокойное, лишенное страсти, больше похожее на любовь к сестре. Этим обстоятельством он каждый раз оправдывал перед собой собственные измены. Нимф он не любил, но Камил не представлял своей жизни без них, Ира ему жена, она единственная и близкая поскольку с ней прожиты долгие годы, которые выбросить и забыть невозможно. Подруг много, и в памяти они не остаются — согреют лаской, озарят любовью и растворятся в потоке суеты. Они привлекательные, как бабочки, веселые, милые и пустые. Внутренний мир подруг Камила не интересовал, он предпочитал девушек, не обремененных духовностью, — с такими легче и проще.
Впервые встретившись с Сонатой, Камил не остановил на ней взгляда — посмотрел вскользь и небрежно, словно та являлась ничем не выдающимся предметом интерьера. И если бы не случайность, ничего между ними не произошло бы и не случилось бы в жизни Камила Яцкевича незабываемых переживаний.
