Сергей и сам не знал, что ему сейчас было нужно. Сначала он попросту не думал. Ему до икоты надоела семейная жизнь, и он заскучал по беззаботным студенческим временам и своей юности, когда ни ответственности, ни проблем — одни развлечения. Свобода пьянит, на сердце — влюбленность, не то что сейчас: прочные, но наскучившие чувства.
Позже пришло понимание: в прошлое возврата нет, все попытки окунуться в холостяцкую вольницу — всего лишь иллюзия, от которой остается разочарование и неприятное послевкусие. Надо жить настоящим и ценить, что есть. Но настоящее он разрушил до основания так, что от него не осталось и камушка.
Впечатления от встреч с Альмирой потеряли свежесть, и свидания с ней перестали радовать. Любовница ему наскучила, и сейчас он не понимал: что его так влекло к ней? Развязная девица со средней внешностью и с таким же интеллектом. Она хорошая слушательница, но не собеседница: когда он выговорился и захотел послушать подругу, сказать ей оказалось нечего.
Сергей теперь старался выбраться из сложившейся ситуации с наименьшими потерями: как душевными, так и материальными. Из материальных болезненнее всего было расстаться с квартирой. При разводе она полностью переходила Майе, поскольку принадлежала ей до брака. В связи с надвигающейся угрозой потери жилплощади моральные терзания отодвинулись на второй план и там находились до тех пор, пока в доме не появились цветы.
Скромный букетик белых тюльпанов вызвал у Сергея гамму чувств. «Как она смеет на глазах у мужа крутить романы?!» — негодовал он. В том, что цветы подарил поклонник, Сергей ничуть не сомневался. «Приходит домой поздно — на свиданиях пропадает!» — со злостью думал обманутый супруг, забыв о том, что у самого было рыльце в пушку. Но собственные загулы в расчет не брались. Ревность накрыла черной тучей, окончательно омрачив жизнь. Он залез в бар и достал припасенную на случай бутылку коньяка. После возлияния стало легче, но не надолго. Его душу бередили ненависть на весь мир и в первую очередь на жену.
Несчастье случилось нежданно и на всю жизнь омрачило самый радостный день Леси — день его рождения. Была суббота седьмого июня. Теплое, солнечное утро обещало уйму радостных событий. Во-первых, родители дома, и они всей семьей обязательно куда-нибудь поедут. Может, к морю, может, по магазинам, выбирать ему подарок, или — а это было бы лучше всего — в парк на аттракционы. Леся обожал подарки, прогулки с родителями и катание на каруселях. Уж в эти выходные ему точно ни в чем не откажут. Он был единственным и любимым ребенком, день рождения которою считался в семье особым праздником. Леся уже на неделе обнаружил в шкафу спрятанный мамой конструктор. Он был так себе — не мечта, — но в качестве дополнения к основному подарку сойдет. Рядом лежала коробка, содержимое которой вызвало у Леси гораздо больший интерес, чем конструктор. Это был вертолет с радиоуправлением. Он блистал серебряным корпусом, поражая его детское воображение. С виду игрушка была точной копией настоящего военного вертолета, уменьшенного в несколько раз. Особенно восхитительно выглядела кабина пилота. Хотелось самому забраться за панель управления и поднять машину в воздух. Леся просунул в дверцу мизинец и провел им по крохотным приборам. Находка делала приближавшийся день рождения еще более долгожданным. Мальчик всякий раз улучал время, когда можно было незамеченным заглянуть в шкаф, и любовался подарком, предвкушая обладание им.
Позавтракав, Леся выскочил из-за стола, чтобы направиться в детскую. Но мама предупредила ласковым и серьезным тоном:
— Алексей, останься, пожалуйста. У нас с отцом есть к тебе разговор.
Она всегда говорила официально, когда речь шла о чем-то важном, и всегда называла его полным именем, не принимая в расчет малолетний возраст.
— Сынок, тебе завтра исполнится шесть лет, и ты уже достаточно большой, чтобы обсуждать с тобой серьезные вещи, — начал отец. — У нас для тебя подарок. Очень важный и бесценный подарок. Хотя называть его так было бы неправильно. И все же тебе несказанно повезло, судьба сказочно одарила тебя на всю жизнь. Мы с мамой специально раньше ничего не говорили, хотели, чтобы это событие случилось в день твоего рождения. Лешенька, у тебя будет братик.
— Старший братик, — добавила мама.
«И это подарок?!» — хотел сказать Леся, но от волнения язык стал непослушным. Так заинтриговать — он уже представил себе невесть что, — и на тебе: какой-то братик.
— Его зовут Девид. Он войдет в нашу семью завтра, а сегодня мы будем готовиться к встрече с ним.
Детская, в которой Леся допускал лишь присутствие кота Тушкана, отныне была разделена на две части, большую и лучшую из которых пришлось уступить «подарку». Лесина кровать из уютного уголка около окна переехала ближе к двери. Он был вынужден выделить полки в шкафу и место в тумбочке для игрушек, которые теперь стали общими. На одежду Леси новый братец не претендовал лишь потому, что она ему не подходила по размеру.
