Перед тем как звонить на радио, Алекс изучил репертуар «Звездной пыли». Он выдумал сентиментальную историю и предложил ее для эфира.
Чем меньше оставалось времени до возвращения Сонаты из Вологды, тем воодушевленнее себя чувствовал Камил. Он с нетерпением ждал встречи, чтобы окунуться в теплое море ее обаяния, смотреть в ее светлые глаза и слышать волшебный голос. Сона была лекарем его души, его отрадой. С ней он мог быть бесконечно откровенным. Камил никогда не думал, что ему, сильному мужчине, занимающему не последнее место в этой жизни, станет необходимо общение с простой и бесцветной, ничем не примечательной женщиной. Без Сонаты он задыхался, был разбит и потерян. И стоило только приблизиться заветной дате — дню окончания командировки Соны, — как Камил снова ощутил прилив бодрости. Уже накануне он тихо напевал задорные частушки и улыбался споим мыслям.
Еле дождавшись утра, Камил набрал Сонин номер. К его разочарованию, абонент был недоступен. «Ну, правильно. Выключила телефон, чтобы отоспаться с дороги», — укорил он себя за бестактность раннего звонка. Ему повезло ближе к обеду. На этот раз он услышал долгожданный голос Сонаты, отчего почувствовал себя счастливым.
— Когда мы сможем увидеться? — нетерпеливо поинтересовался Камил.
Ответ его огорчил. У Соны на весь день были запланированы дела, и лишь завтра она могла выкроить для него время. Но Камила устроил и такой вариант.
Рано Ирина обрадовалась: Камил снова расцвел и светился от счастья — налицо все признаки любовной эйфории. «Я за тобой заеду. Лучше заберу тебя у „Звездной пыли“», — ворковал он по телефону, излучая безграничное блаженство.
Снова «Звездная пыль». У Иры опустились руки. Не успела она успокоиться, как беда снова постучалась в их дом. Развлекался бы со своими пустышками, менял бы безликих девок пачками — кто ему мешал? С загулами мужа она смирилась, знала, что все эти дешевые девицы не опасны. Они не способны всерьез увлечь Камила, чтобы тот ушел из семьи. А Майя Снегирева — совсем другое дело: красивая, интересная, умная и просто потрясающая. К тому же популярная, что, несомненно, прибавляло ей баллы.
Майя нравилась и самой Ирине: речь ведущей плавная, спокойная, передачи ее интересные, с индивидуальными авторскими чертами. Недавно в эфире стартовал новый проект Снегиревой, посвященный историям из жизни обычных людей. Истории выбирались с интригами и неожиданными поворотами, рассказывались они легко и увлекательно. «Закрома души» выходили в девять вечера по воскресеньям, и их так приятно было слушать за чашкой ароматного чая. В доме Яцкевичей имелся только один приемник, стоявший на кухне, и Камилу ради «Закромов души» приходилось присоединяться к обществу жены. Супруги вместе чаевничали под мерное мурлыканье Снегиревой, и в такие минуты Ирине казалось, что в их семью вернулось согласие.
Соната не могла сказать, что Яцкевич ей понравился сразу: он производил впечатление самовлюбленного типа и прожженного ловеласа. Таких она не любила и старалась обходить стороной. Но было в Яцкевиче нечто, что притягивало магнитом и западало в душу. Манера ли держаться, лукавый взгляд, или тембр голоса, а может, все вместе и еще что-то неуловимое приковывали внимание к этому мужчине. Относительно себя она знала точно: Камил околдовал ее зелеными глазами, поразительно похожими на глаза Леси.
Их внезапная встреча около радиостанции с последующей беседой в кафе позволила увидеть Камила в другом свете. Там, на Петроградской, за чашкой кофе, Яцкевич выглядел беззащитным и настоящим, без напускной важности и неприступности, и разительно отличался от того высокомерного сноба, который предстал перед ней на конференции. Его искренность располагала, юношеский идеализм умилял. С ним было интересно, и Соната вдруг почувствовала родство их душ.
