Когда он смеется, то запрокидывает голову, словно мультяшный гиппопотам, выставляя на обозрение ноздри и все свои зубы. Так что становятся видны все его пломбы, и меня очень удивляет, что у него имеются лишние жевательные зубы, весь их набор, и это делает его похожим на чудище или кого-то в этом роде, только вот на это нельзя указать ему: «Ой, да у тебя лишние зубы, как это?» Ведь он очень уж чувствителен, и потому я ничего ему не говорю.
Эрнесто ведет меня смотреть «Хороший, плохой, злой», но, хотите верьте, хотите нет, когда мы приходим в кинотеатр, оказывается, что он идет вместе с дурацким фильмом-концертом Элвиса. И, разумеется, первым показывают фильм Элвиса. И он длится целую вечность. Ни Эрнесто, ни я не выносим Элвиса, но что нам остается делать? Мы приходим туда рано. И я рассказываю ему, что моего кузена назвали в честь Элвиса и что у Бабули каждый раз, когда она слышала его имя, случалась истерика.
– Правда?
– Богом клянусь. Спроси у моих братьев, если думаешь, что я вру.
Кто-то сзади все время сморкается так громко, будто играют побудку. Боже Всемогущий! Оглядываюсь через плечо и вижу в заднем ряду старую леди, прикрывающую лицо носовым платком.
И тут Эрнесто делает нечто такое, что заставляет меня забыть обо всем остальном. Пальцем он чертит у меня на ладони круг, затем еще один и еще, вырисовывая спираль. Кожу у меня покалывает, волоски на теле встают дыбом, я закрываю глаза. Это продолжается до тех пор, пока
Эрнесто продолжает играть моей рукой, теребит мою кисть, не обращая внимания ни на что, вот только я не могу не оглядываться на нарушительницу спокойствия – старперку, так похожую на мою Бабулю, – и тут Эрнесто берет в руки мое лицо и целует его, и этот поцелуй отдает попкорном и травкой. По правде говоря, он застает меня врасплох, и я почти игнорирую кашель позади.
Кто-то, должно быть, разворачивает
– О боже! – говорю я и отталкиваю от себя Эрнесто. Хватаю сумочку и бегу к выходу, словно спасаюсь от пожара.
Эрнесто догоняет меня в коридоре, в руках у него хот-доги, но запах мяса вызывает у меня рвотный рефлекс.
– Эрнесто, просто отвези меня домой, ладно? Пожалуйста. Мне что-то нехорошо.
– А как же «Хороший, плохой, злой»?
– Я уже видела плохое и злое. Хорошее может подождать.
Я ничего не говорю Эрнесто про Бабулю. Позже, когда мы оказываемся в машине и я чувствую себя лучше, то начинаю думать, что это был кто-то просто
Самое плохое в Эрнесто – то что он делает такие идиотские или выпендрежные вещи, как, например, носит куртку Levi’s с изображением побега марихуаны на спине, сделанным фломастером. Ну к чему это? С таким же успехом он мог бы привязать к спине табличку АРЕСТУЙТЕ МЕНЯ.
Нескромные люди вроде Эрнесто удивляют меня. Я гадаю, объясняется ли его самоуверенность тем, что он фактически является главой семьи. Его отец умер уже давно, и он всегда жил лишь с мамой и сестрами. И, может, мать и сестры сотворили с ним нечто противоположное тому, что сотворили со мной мои братья. Они смеялись каждой его шутке, поощряли петь громко, как ребенок, слишком много аплодировали его представлениям в дни рождений и пудрили мозги, бесконечно повторяю: «О, Эрни, ты сводишь меня с ума».
Но я люблю его, его дурацкие шутки и вообще все в нем. Если честно, я люблю Эрнесто именно потому, что он придурок. Потому что он напоминает мне шестерых моих братьев. Потому что он совершенно не похож на моих шестерых братьев. Люблю за его юмор младшеклассника, скучные карточные фокусы, фальшивое пение и плохую осанку. Слабый подбородок, ужасный смех, тощие руки, ну и так далее. Так что Эрнесто не красив и не приколен. А каков же он? Не важно. Он красив и приколен…
…Для меня.
