Карамело полностью

Mija, даже когда ты совсем одна, Бог рядом. И то время до встречи с твоим дедушкой было самым на моей памяти одиноким временем в моей жизни, для меня, молодой señorita, жившей в Париже Нового Света, в городе с грандиозными балами, и музыкой, и прочими диковинами, где можно было и людей посмотреть, и себя показать, но что из этого я знала? Мир начинался и кончался в доме моей Тетушки Фины, где меня звали по имени только в том случае, если хотели что-то приказать мне.

Мою мать похоронили в одной из ее знаменитых черных шалей. Говорят, когда ей в руки вкладывали четки, оказалось, что костяшки ее пальцев черные, а единственный способ вытравить из кожи краситель – это опустить руки в уксус, но моя мама умерла в самый жаркий день в году и на такие мелочи не было времени.

Что же касается меня, то всю мою жизнь я по привычке сплетала и расплетала что-то, особенно когда нервничала. Четки, или собственные косички, или бахрому скатерти, не знаю что. Пальцы не забывают, верно я говорю? В течение нескольких лет, когда я чувствовала наибольшее отчаяние, наибольшее одиночество, все те годы, что я жила у Тетушки Фины и позже по жизни я успокаивала себя тем, что втирала в ладони уксус и плакала, плакала и вдыхала запах уксуса, запах слез, и они казались мне одинаково горькими, нет?

Ты не имеешь никакого представления о том, каково это было – жить с моей Тетушкой Финой и ее шестнадцатью отпрысками. Представить такое невозможно. Твой отец никогда не покидал тебя. Твой отец никогда не сделает этого.

Но не надо думать, что моя жизнь была исключительно печальной. Когда мы с твоим дедушкой поженились, как же счастливы мы были.

Ты забегаешь вперед, Бабуля.