Мальчикам-кадетам предоставили дела, на которые ни у кого больше не хватало времени. Скажем, сжигание трупов. Нарсисо приходилось обшаривать карманы в поисках удостоверений личности, пока его однокурсники поливали тела бензином. Дети, лежащие на улицах, словно погрузившись в сон, являли собой душераздирающее зрелище, старые и молодые женщины, лавочники не должны были иметь ко всему этому никакого отношения. И что только творилось в стране?
Повсюду полыхал огонь, липкий дым выщипывал глаза. Нарсисо прикрыл нос и рот носовым платком. Не было времени хоронить кого-либо. Подчиняясь приказу, они должны были сжигать погибших, иначе могла начаться эпидемия. Иногда тела подпрыгивали и корчились, словно их поджаривали на сковороде.
И теперь он бежал домой так быстро, как только мог. Он отлучится всего ненадолго, думал он, ну кто его хватится? Вдалеке у церкви Нарсисо увидел отчаявшуюся женщину, торопливо пробирающуюся по двору с белым, привязанным к швабре флагом. Чья-то мать, подумал он.
На углу у фотостудии лежал и дергался какой-то несчастный в белом
Город казался обезлюдевшим. Все лавки были закрыты, металлические ставни опущены на дверях. Землю усыпало битое оконное стекло. Нарсисо было страшно смотреть на знакомые улицы. Держись поближе к стенам, сказал он себе. На крышах домов засели снайперы. Когда он добрался до Сокало, ему хотелось плакать, но он напомнил себе, что слишком взрослый для этого. Штукатурку некоторых зданий изрешетили пули, кое-где в небо смотрели разбитые окна.
– За кого ты, у тебя спрашиваю.
– Я сам за себя.
Смех.
– Сначала пристрели его, а потом поговоришь о политике.
– ¡¡¡…!!!
– Поставь его к стенке.
– Лучше застрелим его при попытке к бегству. Пусть бежит, а мы скажем, что он сам виноват.
– Можно промахнуться. Пусть лучше станет к стене.
Два солдата подхватили Нарсисо под руки, потому что ноги у него подгибались и не слушались. К стене его пришлось прислонить. Солдаты спорили о том, как лучше прикончить его, но тут, словно в дело вмешалось Божественное Провидение, мимо проходил офицер.
– Что здесь происходит?
– Пленник попытался сбежать, капитан.
– Отпустите его. Я знаю этого мальчишку. Мы с его отцом ходим к одному и тому же цирюльнику.
Спустя очень долгое время, более чем достаточное для того, чтобы Элеутерио забеспокоился о жене и начал сожалеть о том, что не пошел сам, Регина наконец появилась дома, столь радостная, что казалось, вернулась с воскресной прогулки по парку Аламеда.
– Нет! Только не «безендорфер»!
– Вот только не начинай эти свои
– Мой «безендорфер» за два мешка овса? Регина, бога ради, ты понятия не имеешь, насколько ценен этот инструмент. Это не просто пианино, а творение одного из старейших и прекраснейших в мире мастеров, выбор европейских королей. Да у самого Франца Листа был «безендорфер». Рассказывают, молодой Лист испортил во время одного своего концерта несколько инструментов, таким мощным было его исполнение, и тогда ему предоставили «безендорфер», и тот выдержал его яростный напор!
– Не хочу слушать твои байки. Я целое утро, рискуя жизнью, провела в поисках еды, а ты…
– Но учтите,
– Ну… ты права. Я об этом не подумала. Давайте прикинем, что еще может приглянуться Агапито.
