У присутствующих при этом хватило ума, чтобы спрятаться или побежать за помощью. И один только Элеутерио, замерев на месте, словно лунатик, пялился на происходящее; он был от природы любопытен. Вот почему всю свою жизнь он так ясно помнил лицо убийцы. Он стал свидетелем всего: того, как они вместе пили, шутили, смеялись, затем последовал приступ гнева, как блеснуло лезвие ножа и из носа и рта хлынула пузырящаяся кровь цвета осенних георгинов. И только когда начала собираться толпа зевак, Элеутерио пришел в себя и, словно раненый зверь, инстинктивно почувствовал, что надо бежать. Но было поздно, приехала полиция.
– Кто это сделал? Кто-нибудь что-нибудь видел?
– Нет, – сказал один мудрый человек. – Я ничего не знаю, ничего не видел, даже и не спрашивайте.
Но Элеутерио, не наделенный мудростью, заговорил:
– Вот он. – И показал пальцем на совершившего это, поскольку убийца вернулся и стоял теперь среди любопытствующих. И полицейские тут же схватили парня, скрутили его и вдобавок нанесли несколько
И в этой сутолоке к полицейскому участку направились все скопом – убийца, Элеутерио, полиция и огромная, словно на параде, толпа. И к тому времени, как они прибыли в хаос полицейского отделения, Элеутерио, бывший просто-напросто музыкантом, так испугался перспективы быть втянутым в историю, что его разум запаниковал и он засомневался, а действительно ли этот человек – убийца, и от этой ужасающей мысли ему страшно захотелось помочиться.
Но судьбе было угодно, чтобы в
Вот почему мой прадедушка Элеутерио не мог больше оставаться в Севилье, но правды ради нужно сказать, что это было не единственной на то причиной. Женившись, он вошел в семью, слишком хорошую для него. Его первая жена, женщина, обладавшая исключительной памятью, не уставала напоминать ему о его скромном происхождении и заурядности. Так что без каких-либо сожалений Элеутерио, в чем был, покинул жену, Севилью и свою жизнь без жизни. «Я пошел за сигаретами, скоро вернусь», и подобно бесчисленным мужьям, ушедшим за сигаретами, он направился к морю, сел на первое попавшееся судно, плывущее на другую сторону океана, и начал жизнь сначала.
Местом прибытия он избрал было расположенную на краю света Огненную Землю, или, на худой конец, Буэнос-Айрес, где все быстро забывали о своем прошлом. Но, следуя указанию судьбы, он сделал остановку в мексиканском Веракрусе, чтобы немного подзаработать. Элеутерио не был человеком гордым. И потому работал там, где доводилось, играл на пианино в низкопробных кабаре и в домах свиданий. Он играл и в
Как и все иммигранты, он делал то, что ему полагалось делать, работал в самое неудобоваримое время в самых гнусных районах города, в барах и на вечеринках, на которых кому-то предстояло умереть, только вот обнаруживали это лишь на следующее утро с приходом уборщиков. Чтобы хоть немного преуспеть, Элеутерио странствовал по сонным деревушкам, этим миражам цивилизации, таким забытым и заброшенным, что войти в них и покинуть их можно было только одним путем.
Элеутерио Рейес не был красивым мужчиной, но родился он под счастливой звездой. У него были симпатичные усики, что мило топорщились вверх, когда он удосуживался пригладить их с помощью воска, и маленькие ровные зубы, такие маленькие и квадратные, будто он все еще был ребенком. Руки тоже были маленькими и ребячьими, хотя остальное тело – большим, а его одежда всегда выглядела мятой, словно с чужого плеча или словно он одевался без зеркала, впрочем, часто так оно и было. Потому нельзя сказать, что Элеутерио Рейес был лишен привлекательности. Женщины любят подбирать таких людей, чтобы привести их в порядок и усовершенствовать. Так что Элеутерио Рейес, обладавший неуклюжим неухоженным телом и мягкими руками пианиста, оказался, в конце концов, в городе в самом центре мира, на полпути оттуда и туда, и нигде.
