Двигался легко, упруго и долго, всерьёз опасаясь не только поджариться, но и лишиться единственных на данный момент шмоток. Они могли пострадать от нагрева в атмосфере гораздо раньше, чем моя бессмертная плоть, а явиться к Чайке голым было бы недипломатично, да и смешно. Драма легко могла перетечь в фарс.
Где-то на середине моего великолепного парения сообразил, что помимо всего надо ещё и выбрать точку припланечивания. Во-первых, не плюхаться в море. Как ни мечтал я насладиться видом океанского простора, но не таким утомительным образом. Во-вторых, следовало упасть достаточно близко от места старта, но и не вплотную. Я не хотел, чтобы наблюдатели засекли мой спуск, потому долго прицеливался, болтаясь во вполне уже ощутимых воздушных потоках, мучительно напрягал интеллект, вспоминал карты и схемы новой родины. Хорошо, что у вампиров откладывалось в памяти всё мало-мальски важное из происходящего вокруг, так что я довольно точно представлял и расстояние от столицы, на котором располагалась ракетная база, ну и азимут, конечно.
Я долго-предолго преодолевал последние километры до тверди, именно тут начав по-настоящему бояться высоты, но всё же справился. Душа отчаянно съёжилась, переживая посадку, потом пустыня разверзлась как пасть, врезала по подошвам. Я неправильно рассчитал расстояние, потому опустился не аккуратно и красиво, а позорно рухнул в песок. Разность неучтённых мною сил шарахнула со всей дури по беззащитному телу, понесла покатила, а горизонт уже отпустил меня, не желая больше помогать. Нити его исчезли, и я едва не обругал их прежде, чем от души поблагодарить.
Короче говоря, всё прошло неплохо, но я рад был, что никто не наблюдал за мной со стороны, показывая пальцем и от души хохоча.
Когда мир остановился, он оказался тих и прекрасен. Над сочными прохладными песками во всём великолепии разворачивалось утро. Краски рассвета поражали вольным размахом. Я долго озирался, сидя на вспаханном мной бархане и не сразу сообразил, что можно наконец выпустить из глотки захваченный на станции воздух, смешав его с местным.
Я был дома, дышал, поражаясь великолепию этого процесса, пропускал между пальцами песок, а потом позволил себе минуту слабости и растянулся на спине, заново привыкая к ощущению тверди подо мной и надёжной хватке натуральной гравитации.
Поднявшись на ноги, чтобы вновь начать деятельное существование на родной планете, я обнаружил, что так и сжимаю правой рукой любезно предоставленную мне Гессе верёвку. Пронёс бесценный дар сквозь космос и возмущения атмосферы! Да уж. Следовало разрезать её на маленькие кусочки, красиво упаковать и пустить на сувениры. Пока на ракетной базе, а не в столице. Я подумал, что может быть, так и сделаю.
Прочая моя экипировка выглядела мало потрёпанной, хотя вряд ли могла выдержать долгий марш по пескам. Я обвязал верёвку вокруг пояса, чтобы освободить руки, заодно снял носки и закатал штанины. Сориентировавшись, уверенно пошёл вперёд.
Я бы, конечно, полетел как птица, но крыльев у меня по-прежнему не имелось, а горизонт притих и не пытался поднять в облака. Работал он как видно, только в одну сторону. Я подумал, что жаль, а потом махнул рукой. Жив остался — уже хлеб, с остальным разберусь по мере необходимости.
Шагать по пескам было довольно тяжело, но я приноровился, а вообще не роптал на свою осторожность, заставившую выбрать место посадки вдалеке от конечной цели. Я слишком долго жил в норах под поверхностью, чтобы не оценить прогулку, потому твёрдо решил получать удовольствие от всего, что попадётся на пути. Так и делал.
Здесь был не только песок, иногда попадались скальные образования и там, в тени, где скапливалась скудная влага, примостились растения и даже мелкие зверушки деловито бегали, добывая пропитания. Одну ящерку я поймал, чтобы разглядеть подробнее. Она представляла собой странный гибрид ходящего и ползающего существа: тело передвигалось и совсем по-змеиному, и опираясь на две конечности, расположенные в передней части туловища. Я ещё подумал, не были ли местные люди (и их вампиры) похожи на это создание, но ни к какому выводу не пришёл.
Отпустив шустрого обитателя пустыни, я смотрел, как ловко он пользуется всеми предоставленными ему природой возможностями. Из конечностей вполне могли развиться нормальные руки.
Передвигался я не спеша и к ракетному комплексу вышел только следующим утром. Узнал издали приметные строения и сделал петлю огибая действительно бодро работающий здесь добывающий рудник. Вламываться среди бела дня к хорошо знавшим меня людям было не разумно. Кроме того, я намеревался извлечь из своего возвращения не только пользу, но и удовольствие. Нет не доводить Чайку до инфаркта и летального исхода, явившись к нему воочию, но попугать основательно. Следовало внушить этому человеку, что он не на того наехал, чтобы он смог довести эту мысль до своего руководства.
Я выбрал самый высокий и уютный бархан и закопался в песок, оставив себе только возможность наблюдать за происходящим.
