После войны уровней, если можно так назвать тот безобразный конфликт, обе стороны заключили пакт о сосуществовании. Вампирам для проживания отдали подземелья столицы, с условием, что они никогда не вторгнутся в иные города и веси. Платой за строгое ограничение служила наша относительная независимость.
Отчаяние в те годы перевешивало доводы рассудка, но сложность тогдашнего положения не давала шанса добыть более благоприятные условия для изменённых. Знай люди, сколь мало нас в целом, и как мы ещё слабы и не уверены в себя, могли подмять или уничтожить полностью, так что я не осуждал совет тринадцати. Они сделали всё, что могли и даже больше. Признаться, меня и теперь сложившееся положение вещей устраивало, так как я мало стремился к путешествиям, но люди как им свойственно, старели и умирали, а поколения пришедшие на смену отжившим своё, плохо помнили, какой жестокой была война.
Время от времени люди предпринимали попытки нас прижать, но ничего у них не получалось. Вампиров стало заметно больше, и свой город мы возводили сами. Выбить нас отсюда никому бы не удалось, хотя мы и не стремились расширить зону влияния. Мы вынесли ту войну, помнили её своей шкурой, а не чужими мемуарами, ну многие из нас, и беспокойство смертных по поводу своей независимости казалось ненужным.
Мы даже шпионов не убивали, засылаемых с непохвальным постоянством, выкидывали только пинками в верхний город, обескровленных и иногда довольно существенно, но те ведь знали на что шли.
Я отставил стакан и быстро выбил на панели вопрос:
«Девушка в баре тоже агент?»
Верне энергично закивал:
«Она главная. Хотела залезть к тебе в постель. Тот парень должен был прикрыть, ну чтобы она выглядела бедной несчастной туристочкой, которой требуется покровительство мужчины».
Меня удивила откровенная дешевизна человеческих маневров. Попасть в постель вампира несложно, вот остаться там дольше одной ночи — та ещё задача. Не знаю, как развлекались другие изменённые, но я никогда не привязывался к партнёршам. Женщины давали мне физиологическую разрядку и не более того. Холодное сердце не жаждало любви, определённо питая отвращение к самой идее.
А я ещё не сказал? Давно следовало. Вампиров-женщин не существовало в природе. По неясному капризу судьбы, изменениям подвергались только мужчины. Равной подруги у меня быть не могло, значит, я решил, не заведу никакой. Со временем одиночество стало привычным.
Потому и шпионов к нам засылали почти исключительно женского пола — ведь они не рисковали подцепить инфекцию. Вот мне и показалось странным появление здесь этого паренька. Как же так оплошали поднаторевшие в изгаживании нашей жизни человеческие специальные службы? Я спросил.
Беседа шла урывками, потому что приходилось старательно делать вид, что я просто поучаю неофита, знакомлю его с нашими правилами. Позднее, можно будет создать впечатление, что мы легли спать и побеседовать подробнее, но некоторые вещи я хотел выяснить заранее.
Юноша опустил голову, словно собирался с силами для лжи или напротив готовил свою душе к неутешительной правде, а потом посмотрел мне в глаза и дрожащими пальцами напечатал такое, что я при всей моей выдержке едва удержался от злобного рычания. Поселившийся в душе зверь разом выпустил и клыки, и когти в предчувствии настоящей поживы.
И снова я шагал по нашим аккуратным улицам. Судя по тому, что туристов попадалось немного, наверху утвердилась ночь. Не то, чтобы я без подсказки не чувствовал время суток, но не думал сейчас об этом. Признаться, свалившиеся на меня события выбили из колеи, хотя я и полагал до сего часа, что это уже неосуществимо.
Так у меня и убежищ скоро не останется, если в каждом из них будет сидеть по юноше, попавшем в беду. Вот навязались на мою голову! И на текущий счёт, кстати, что тоже не радует.
Впрочем, сами по себе человек и растерявшийся от превращения начинающий вампир не слишком беспокоили, а вот заботы, что они принесли с собой — ещё как. Отдельная личность ничего не могла мне сделать — организаций следовало опасться.
Предложив подопечному лечь и отдохнуть, (ну это для тех, кто слушал с орбиты, а он ведь представился агентом именно оттуда) я сел рядом и принялся выцеживать информацию, хорошо зная, что период первичной потерянности довольно быстро сменится осторожной подозрительностью. Парень и не пытался запираться. Он откровенно заявил, стуча от спешки не по тем клавишам, что «свои» его теперь непременно «ликвидируют» и выбора нет, кроме как искать защиты у вампиров, одним из которых ему не повезло стать.
«А откуда они узнали, что ты вампир?» — задал я резонный вопрос.
«Они, наверное, ещё и не знают, но когда проведают, мне не жить».
Верне пребывал в полной уверенности, что в нём, помимо передатчика, заключена и капсула с ядом, и активировать её не составит труда его кураторам и на расстоянии. Я бы на его месте больше опасался открытого нападения, но спорить не стал. Бояться иногда полезно. Я ведь именно этим способом выжил и с тех пор не жаловался.
