Постой-ка!…
Перед дверцей кухонного лифта, удобно прислонившись к стене, сидел один из слуг.
– Ну, поехали! – крикнул он в окошко лифта. – Долго там еще?
– Послушай, незачем так орать. – В коридоре появился управляющий Вольфганг.
– Прошу прощения, но клиенты начинают нервничать.
– Все равно кричать не следует. Что там с ковром?
– Вышла небольшая путаница… Я его положил в коридоре, чтобы потом отнести на склад… А он исчез…
– Каким это еще образом?
– Мартин сказал, что по ошибке отнес его в номер господина Брунса. Только там его тоже не видно…
– Улетел, значит… Его разыскивает полиция… Куда он мог деваться из комнаты Брунса?! – вышел из себя управляющий.
– Может, он там и есть в каком-нибудь из ящиков. Господин Брунс не любит ковров и мог засунуть его куда-нибудь…
– Почему же ты не поискал его?
– Потому что… он ведь разрешил нам убирать комнату только в его присутствии, а к ящикам никто из нас и прикасаться не смеет. Ужасный грубиян.
– Улаживайте сами!… Если завтра ковра не будет, пожалеете… Ясно?
– Да .
Загудев, появился маленький лифт с подносами, на которых стояли заказанные блюда. Забрав их, слуга отправил лифт назад.
– Кроме того, в сто втором надо убрать белье с постели. Чтоб завтра его там не было! И приведите в порядок стену: она там совсем обрушивается.
Рассерженный управляющий отправился дальше. Ушел я слуга с подносами. Феликс сразу же покинул свое укрытие на винтовой лестнице. С комнатой все уладилось! Сто второй номер наверняка пуст, раз там начала обрушиваться стенка. В это мгновенье появился лифт со вторыми блюдами. На тарелке лежала чудесная половинка жареного цыпленка. Феликс, недолго думая, сунул ее в карман и поспешил в сто второй номер.
Пустой номер был полон запаха заплесневевшей от сырости штукатурки. Феликс быстро прошел в ванную и повернул кран. Полилась теплая вода. Однако даже чудесное ощущение, что сейчас он будет купаться, не прогнало горьковатый привкус во рту и чувство недомогания… Что-то с ним неладно. Даже цыпленок не доставил удовольствия, хотя он давно уже не ел. Добрую половину Феликс выкинул за окно. Потом выложил все из карманов на стул. Ключ, мыло и бритву с надписью «Сидни Крик». Выкупавшись, он, не вылезая из ванны, поставил перед собой зеркало и начал бриться. Как раз когда он покончил с одной щекой, раздался скрип поворачиваемого в замке ключа… Кто-то идет!… Феликс, не выпуская из рук мыло и крем, бесшумно скользнул к окну. Ключ со стула он захватил, но одежда была далеко, на тремпеле у двери…
– Вот так!… Давайте сюда ковер, этот номер все равно пустует, – послышался голос Вольфганга. – И не надо болтать о нем, пока его как следует не почистят.
– А чем это его так испоганили?
– Опрокинули бутылку наливки. А тебе должно быть стыдно. Всего и надо было прямо спросить у Брунса. Он сразу сказал, что сунул ковер в комод…
У Феликса стало легче на душе. В ванную они не зайдут,
– А вообще-то лучше положить его в ванной. Гоп!
У Феликса времени хватило только на то, чтобы молниеносно выскользнуть в окно и, вцепившись в пожарную лестницу, прижаться совершенно голому к стене на высоте третьего этажа. Хорошо еще, что окно выходило в глухой внутренний дворик.
– Неслыханная наглость! – послышался голос Вольфганга. – Какой-то сукин сын забрался сюда, чтобы переодеться!… И выкупаться к тому же!… Заберите это тряпье в канцелярию! Если я узнаю, какой подлец это сделал, я ему это так не спущу! Банда какая-то! Ну, пошли! Пошли!
…Они унесли его одежду. Он стоял в комнате с выбритым до половины лицом, бритвой и ключом в руках, но без одежды.
Он завернул ключ, бритву и мыло в полотенце и привязал узелок к руке. После этого он снова выбрался на лестницу.
Снова начиналась волнующая охота за одеждой.
В полной темноте вовсю хлестал дождь. Одно утешение, что, будь он одет, все равно сразу же промок бы до нитки. Темных окон виднелось всего-навсего три. Первое, справа от него, было тоже окном ванной. Он влез в него.
Плохо. Сквозь неплотно прикрытую дверь пробивался свет и слышались голоса.
Вдова! Он сразу узнал глубокий голос синьоры Релли.
– …У меня в жизни было не так уж много радости, но временами я была счастлива и поэтому мне не больно думать, что я старею…
– Он был добрым человеком? – спросил грубоватый мужской голос.
– Думаю, что да… Отчасти поэтому у меня сейчас и нелегко на душе. Я хотела попросить совета у вашего коллеги, но, странное дело, после двух коротких встреч он больше не попадался мне на глаза.
– Я не знал, что здесь, кроме меня, живет еще кто-то из миссионеров.
– А он даже из того же самого ордена, что и вы: такие же самые пуговицы, такая же бархатная куртка с серым пятном.
– Очень странно…Серое пятно просто-напросто выела на бархате моль…
– Любопытно…
– Гм… Я потом поищу этого странного коллегу… Одним словом, что же беспокоит синьору?
– Очень неприятное дело, и я скорее прошу у вас совета, чем утешения, потому что я, видите ли, обманула полицию. Я сказала, что не знаю Артура Коклина, а я ведь часто встречала его в Сингапуре.
– Почему же вы умолчали об этом?
