гаражей. От него к асфальтированной дороге нужно было ехать по неудобной грунтовке,
длинной змеей протянувшейся вдоль гаражей.
Несмотря моросивший с утра дождик, машина Черы блестела, как туша огромного
кита. Чера сам сидел за рулем. Чтобы не заляпать чистую машину, он ехал очень
аккуратно, осторожно объезжая многочисленные колдобины, заполненные грязной водой.
Уже перед самым выездом на основную дорогу, ведущую в город, его с громким
ревом обошла заляпанная грязью «девятка» непонятного цвета, обдав лоснящийся «мерс»
целым каскадом грязи из глубокой соседней лужи.
— Ах ты мудак! — охренев от возмущения подобной наглостью взревел
взбешенный Чера, оскорбленный этим до глубины души. — Да я тебя сейчас самого
утоплю в этой поганой луже!
Он до отказа выжал педаль газа и, уже не разбирая дороги, кинулся догонять
удалявшегося обидчика. Ацамаз и Фела возбужденно загалдели, предвкушая жестокую
расправу над неудачно обогнавшим их водилой «девятки».
— Давай, Чера гони быстрее! Сейчас мы его, суку, сделаем — Фела в нетерпении
толкнул кипящего от злости бригадира в бок.
— Не гони, не запряг бля — тут же зло осадил его тот
«Мерседес» на большой скорости резко вывернул на основную дорогу, так что у
него занесло задницу, но Чера коротким движением руля выровнял машину и, отчаянно
мигая дальним светом, кинулся догонять быстро удалявшуюся «девятку». Ее водитель
наверняка уже понял, что дело нечисто, но не остановился, а наоборот, прибавил скорость,
стремясь побыстрее оторваться от преследователя.
Уходя от огромного черного «Мерседеса», мигавшего фарами, «девятка» через пару
километров внезапно свернула на узкую грунтовую дорогу, ведшую к садовому
товариществу. Скорее всего, не рассчитывая уйти от преследователей по прямой, водитель
надеялся затеряться в лабиринте небольших дачных участков.
— Чера, гони! Уйдет ведь, сука, уйдет! — в азарте закричал Ацамаз с заднего
сидения.
— Не трынди под руку! — рявкнул на него Чера, сворачивая на узкую грунтовку
вслед за «девяткой». — От меня хрен кто уходил.
«Девятка», петляя по узкой разбитой дороге, отчаянно пыталась уйти от
преследовавшего ее огромного черного автомобиля, с каждой секундой сокращавшего
разделявшее их расстояние. Но «ведру с гайками» никак нельзя было тягаться с мощным
немецким автомобилем. «Мерседес» уже догнал беглянку и, непрерывно сигналя, шел за
ней след в след, находясь уже буквально в пяти метрах.
— Думал уйти от меня? А вот хер ты угадал, мудила! — мстительно улыбнулся
Чера, удачно воспользовался расширением дороги, поддал газку и легко обогнал
«девятку» справа, выскочив при этом немного на обочину.
Проехав еще буквально несколько десятков метров, он резко затормозил,
перегораживая дорогу, и резво выскочил из машины, уже представляя, как будет сейчас
пинать ногами бесчувственное тело идиота, посмевшего заляпать грязью его любимый
трехсотый «мерин». Следом за Черой из автомобиля вылезли Фела и Аца.
Фела на всякий случай вытащил из наплечной кобуры свой верный ТТ и теперь,
злобно скалясь, шел за предводителем, небрежно держа пистолет стволом вниз. Ацамаз, в
свою очередь, тоже был не с пустыми руками. Он прихватил из машины тяжелую биту,
намереваясь как следует оттюнинговать ею несчастную «Ладу».
В этот момент из задних дверей доверху заляпанной грязью глухо тонированной
«девятки», резко затормозившей в пяти метрах от «Мерседеса, перегородившего ей дорогу,
выскочили два парня в неброских спортивных костюмах и в черных масках с узкими
прорезями для глаз. Чера сразу поняв, что случилось непоправимое, отчаянным рывком
попытался было выхватить свой пистолет, который он по давней привычке таскал за
поясом под курткой, но короткие автоматы Калашникова уже выплюнули навстречу ему и
его приятелям две раскаленные струи смертоносного свинца.
Молодые и крепкие парни — Чермен, Ацамаз и Феликс, которым, казалось бы,
можно было бы еще жить и жить, густо нашпигованные автоматными пулями, рухнули на
мокрую и грязную дорогу рядом со своей крутой и вальяжной машиной, закончив на этом
свой короткий и неправедный жизненный путь. Может быть, не будь развала Союза, и
последовавших за этим «лихих девяностых», они не пошли бы в рэкетиры, и не стали-бы
грабить и убивать. Может быть, они прожили бы совсем другую жизнь и стали бы
хорошими, спортсменами, автомеханиками, агрономами, или просто рабочими на заводах.
Скорее всего, они бы женились и наплодили бы кучу детей, радуясь в конце прожитого
жизненного пути, своим озорным внукам и мудрой благополучной старости. Но все
произошло, именно так как произошло — «посеявшие ветер пожали бурю» и теперь три
остывающих трупа на мокрой и грязной дороге – это было все, что осталось от не
случившегося для них в этой жизни.
