служить пищей хищникам. Себя Махал относил, конечно же, к хищникам, мечтая со
временем выбиться в бригадиры и встать на более высокую ступень такой вот
незамысловатой пищевой цепочки.
В этот день Егор, как обычно, в послеобеденное время занимался в зале. Большая и
тяжелая груша, изготовленная из толстой буйволиной кожи, подпрыгивала на жалобно
звеневших цепях и глубоко проминалась под его мощными ударами.
Посреди тренировки в зал заскочил Алан, и оторвав товарища от его
увлекательного занятия, отвел в сторонку, где их разговор никто не мог услышать. Там он,
предварительно оглянувшись по сторонам, тихо спросил:
— Ты слышал про Борика?
Егор, все еще разгоряченный тренировкой, выдержал маленькую паузу, вытер со
лба пот, потом стал неторопливо разматывать бинты, которыми были обмотаны его руки.
Наконец, он не подавая виду что это его как то волнует, лениво спросил:
— Нет, а что с ним?
— Да он уже больше недели как пропал из дому, не появляется ни у себя в цеху, ни
на квартире. Родные говорят, что они не знают, куда он делся, но им верить не стоит. В
общем, есть подозрение, что он слинял из республики.
— Вот ведь гад! — деланно удивился Егор. — Что же он так быстро снялся? Мы с
пацанами так и не успели поговорить с ним по твоей информации.
— Эх вы, разини, — презрительно скривился Алан. — Тут надо было действовать
сразу, а не тянуть кота за хвост. Теперь ищи ветра в поле. Он ведь, сука, понабирал у
людей денег в долг и снялся. Сейчас его уже полреспублики ищет. Борик, оказывается,
стольких людей на бабки кинул, что просто кошмар какой-то. Как они все ему такие
деньги давали, я ума не приложу.
— А как же цех, а квартира? — для вида поддержал разговор Егор. — Что, он их
вот так вот запросто бросил?
— А что цех? Этот цех уже давно не его. Он его заложил и был только
номинальным управляющим. А квартира у него на кого-то из родных записана. Наверное,
Борик, крыса такая, почувствовал, что пахнет жареным, рванул куда-нибудь подальше.
Теперь он спокойно пьет текилу и греет задницу где-нибудь на пляже, в теплых краях.
— Да ладно тебе. Откуда у него такие деньги? — равнодушно махнул рукой Егор,
прекрасно зная, что сейчас несчастный Борик греет свою задницу разве что в аду.
— От верблюда. В общем, упустили вы Борика и теперь никогда до правды не
докопаетесь, — подвел итог Алан.
Егор только молча развел руками. Типа да, лоханулись мы с Бориком, что ж тут
поделаешь.
— Кстати, ты про расстрел Черы уже слышал?
— Нет. А кто такой этот Чера? — Алан сегодня бил не в бровь, а в глаз, но Егору
снова удалось сохранить равнодушное выражение лица.
— Да был тут один бандюк отмороженный. У него около автовокзала автосервис
был. Держал он свою небольшую бригаду, шерстил коммерсантов и ларечников. В
последнее время этот парень начал сильно зарываться и разевать рот на чужие куски, вот
его и остановили. Три дня назад Черу вместе с двумя его быками прямо как в тире
расстреляли за городом, неподалеку от его цеха. Его старший брательник Жорж, тоже,
кстати, еще тот отморозок, говорят, осерчал сильно, объявил кровную месть и грозился с
виновников кожу живьем содрать
— Жизнь бандитская — она такая. Сегодня он кого-то застрелил, завтра его кто-
нибудь шлепнет, — философски заметил с виду равнодушный Егор, сердце которого
бухало об ребра, как молот по наковальне, и было готово буквально вырваться из грудной
клетки.
Ему казалось, что товарищ, стоящий рядом, тоже должен слышать этот бешеный
перестук.
— Не скажи, — с видом знатока возразил Алан, который абсолютно не заметил
волнения своего собеседника. — Если знаешь, с кем можно работать и как с людьми
общаться, и при этом не борзеешь, то и бандитом быть можно.
— Нет, это все не по мне. Я лучше буду коммерсантом.
— Ага, и будешь платить разным там Жоржам и Черам. О! А действительно… —
Алан просиял, поймав за хвост новую мысль. — Вы там с Мариком смотрите, если на вас
кто наедет, обращайтесь сразу к нам. У нас бригада мощная, скоро весь город в кулак
зажмем и выметем остальных поганой метлой, чтобы не пакостили и не мешали людям
развиваться. Для вас, по старой дружбе, я выбью льготные условия, будете как сыр в масле
кататься.
— Спасибо, Алан, — Егор сумел взять себя в руки и елейно улыбнулся товарищу.
— Слава богу, мы пока что и сами справляемся.
— Ну, смотри, как сам знаешь, — усмехнулся тот в ответ. — Ладно, я покатил, у
меня еще дела.
После ухода Алана Егор не стал больше тренироваться, принял душ, оделся и
вышел на улицу. Стоял солнечный апрельский денек, и природа, наконец-то проснувшаяся
от зимней спячки, срочно стремилась наверстать возможности, упущенные за необычно
холодный март, одаривая на глазах похорошевший город изумрудной зеленью газонов,
распускающимися почками, выбрасывающими нежные листья, трепещущие на легком
