— Егор — она стояла босиком в коридоре и смотрела на него жалобными глазами
— Мне нужно что-то решать с Канадой, а ты мне так ничего определенного и не сказал.
— Девочка моя, — Егор обнял девушку. — Я же тебе обещал, что у нас все будет
хорошо. Дай мне еще всего пару месяцев. Я разберусь со всеми делами и приеду к тебе
уже насовсем.
Он с трудом оторвался от прильнувшей к нему девушки, открыл дверь и шагнул на
лестничную площадку.
— Возвращайся, пожалуйста, побыстрее. Я буду тебя очень сильно ждать, —
донесся до него ее тихий шепот.
Мрачные размышления Егора прервал сигнал машины под окном. Выглянув на
улицу, он увидел знакомый пятисотый «Мерседес», тот самый, который ему и Виталику
пришлось сторожить целую неделю в Москве. Егор накинул майку, залез босыми ногами в
расшнурованные кроссовки и прямо в таком виде вышел на улицу. Не обращая никакого
внимания на стайку мальчишек, восторженно рассматривающих диковинную дорогую
машину, он открыл дверь и сразу утонул в уютной роскоши огромного кожаного кресла.
Массивная дверь с тихим чмоканьем закрылась, надежно отгородив салон автомобиля от
уличного шума и июньской жары.
В машине его ждал Марик, он был один.
— Ты чего в таком расхристанном виде? — мрачно буркнул он, протягивая руку
Егору.
— Неохота было одеваться, — вяло поздоровавшись, ответил ему тот.
— Быстрее собирайся, поедем отметим наше удачное возращение. Ресторан уже
заказан.
— Я не поеду, — отрицательно покачал головой Егор
— В каком смысле не поедешь? Ты что, заболел? — растерялся Марик.
— А в прямом, — глядя ему в глаза, твердо ответил Егор. — Я вообще выхожу из
бригады и больше с тобой не работаю.
— Вот даже как! — в голосе Марика прорезалась злая ирония. — Вон ты как теперь
заговорил.
— Да, именно так. Сейчас, наверное, тебе не до этого, а завтра давай встретимся и
обсудим условия расхода.
— Нечего там обсуждать, — криво ухмыльнулся Марик.
— Я думаю, найдется.
— Тогда давай поговорим прямо сейчас, — Марик выключил музыку, тихо
игравшую в салоне, и откинулся на сиденье. — Я тебя слушаю.
— А у меня все просто. Я выхожу из бригады. Поэтому мы сейчас должны продать
«мерс» и «бумер», чтобы рассчитаться с банком. На то, что останется сверху, я не
претендую. Я уйду, как и пришел — без копья в кармане.
— А зачем это мы должны деньги за машины отдавать банку? — прищурился
Марик.
— А затем!.. Если ты не забыл, на мне висит кредит, который брался не для меня
лично, а для общей работы.
— Кредит, говоришь, — издевательски покачал головой Марик. — Так деньги с
того кредита уже давно тю-тю. Уплыли эти денежки-то. Или ты забыл про спирт, который
Борик вместе с Черой скрысили, упокой господь их грешные души? Воров-то мы
наказали, а вот деньги пропали. Нет этих денег.
— Зато у нас есть «Мерседес» и «БМВ».
— Ага, есть. А какое отношение ты имеешь к этим машинам? Деньги на «мерс»
появились из дела с Гаглоевым, в котором ты, между прочим, палец о палец не ударил. На
разборке с Захаром по поводу «Ауди» мы с Валехой горланили, а ты стоял молча, руки в
брюки. За «мерс» с Асиком я договорился, оформил документы тоже я, перегнали машину
мы с Валехой. Так что твоего участия там самый мизер — погулял, понимаешь, вволю по
Москве, с бабой своей повстречался.
— Ну и тип ты, Марик — с ненавистью выдохнул Егор. — Повесил на меня кредит,
а потом, когда пришло время отдавать деньги, ты меня выставляешь как лоха-терпилу,
дескать, теперь разбирайся с банком сам. Начинаешь предъявы мне кидать, делами
попрекаешь. А ты позабыл про мое участие во всех остальных операциях, раз уж ты этот
«мерс» ставишь в заслугу лично себе? Ты позабыл те слова, которые мне говорил, когда
мы брали деньги в банке?
— Так это не я все позабыл, а ты, мой юный друг, — ухмыльнулся Марик. — Это я,
что ли, из бригады выхожу? Ведь это ты так решил, значит, кто ты для меня теперь?
Никто! И почему это я должен думать о тебе, а не о себе и не об остальных пацанах,
которые со мной остаются? А что касается остальных дел, так где с них результат? Нет?
Значит, и денег тоже нету.
У Егора от дикой злости просто закипали мозги, глаза застилала черная пелена. В
какой-то момент он был готов просто придушить Марика, нагло улыбающегося ему прямо
в лицо и уверенно ведущего свою партию. Привыкнув на многочисленных разборках к
казуистическому искажению фактов в свою пользу, он сейчас применял отработанные
навыки подтасовки реальных фактов, опуская невыгодные для себя детали и выпячивая
козыри. В таких вот уличных разбирательствах совсем не важно, кто прав, а кто виноват.
Здесь важно то, как ты сможешь представить свою позицию и насколько хорошо владеешь
искусством словесного мухляжа.
Егор все это прекрасно понимал. Он вспомнил давнее предупреждение Марата о
том, что Марик его обязательно подставит с этим кредитом, и теперь пожалел о том, что
год назад был настолько слеп и глух.
Отстранившись от всего того, что говорил Марик, он сосредоточил все свое
