Происхождение и вознесение Ноксфера-Кана оставалось загадкой. Последователи верили, что Ночной Жнец самое древнее божество, которое позволило остальным возвыситься. Ведь как известно, сначала не существовало ничего кроме тьмы, но Кан заскучал и решил, что тьма будет покрывать мир циклически. Так появились день и ночь. Так в мир пришла Эсмей, озарив его солнечным светом. Но как бы не был силен ее свет, тьма Ноксфера всегда побеждает, делая смертных слепыми и беспомощными, заставляя прятаться и жаться к огню.
Ночные охотники, вроде кошек, сов или летучих мышей, считались созданиями Императора Сумрака, а потому часто использовались как его символ. Хотя, существовало поверие, что Кан иногда посещает мир смертных, обратившись черным вороном. Так же некоторые богословы полагали, что Ноксфер покровительствует вампирам и волколакам, как ночным охотникам, но доподлинно это неизвестно.
— Может перестанешь поить тех, кто вот-вот отправится к Асмодею? — паренек нагло окликнул Ослябю, когда тот наклонился, чтобы влить несколько глотков в рот лежащей без чувств девушке. — Она уже не поднимется. А вот я еще хожу, но если потратишь воду на умирающую девку, то я точно окочурюсь на следующем переходе. Ты жизни спасти пытаешься или грехи тут замаливаешь?
— Я облегчаю страдания, — паломник растерялся и замер с открытым бурдюком в руке.
— Отлично, — раб усмехнулся. — А какой толк от этого? Можно было спасти несколько жизней, но они умерли, потому что ты тратил воду на тех, кто все равно зажмурится. Теперь и я помру, потому что набожный дурак, — паренек передразнил Ослябю писклявым голосом, —
— Эй, успокойся! — паломник возмутился. — Ничего я не делаю привлекательным.
— Я заметил. Ну? Чего вылупился?! Дай воды попить.
Ослябя спохватился и сунул горлышко бурдюка в рот собеседника, пока тот сидел на песке со связанными руками. Раб нагло выхватил поданное и не успокоился, пока не осушил половину.
— Фу-у-у-х, — наглый собеседник нехотя вернул бурдюк. — На, это можешь хоть вылить. Но лучше бы на следующей стоянке снова мне принес, а то мамелюки воды почти не дают.
— А тебя как зовут? — все еще опешивший Ослябя смотрел сверху вниз.
— Да ты садись поближе, а то шея затекает, — раб схватил паломника за ремень и потянул вниз. — Меня это, Зеленым кличут. Так и зови.
— Зеленый? Какое-то странное имя… а мамка как называла?
— А кто ее знает. Я с раннего детства один. По закоулкам, да подворотням. Мать-то шлюхой в вольном городе на жизнь зарабатывала. Вот ее какой-то клиент и придушил во время утех. Про имя тогда спросить не смог, прости.
— Ну… ты эт… не расстраивайся.
— Как скажешь, приятель, — Зеленый заулыбался наполовину беззубым ртом. — Вот если ты еще и лепеху мне выделишь, то век тебя помнить буду.
Паломник спешно, полез в сумку, висевшую через плечо, вынул оттуда черствый кусок теста и протянул рабу.
— Как же тебя в невольники занесло?
— Хех, — паренек усмехнулся с набитым ртом, но сказать ничего не успел.
Темнота вдруг озарилась огненной вспышкой. Ослябя увидел магический взрыв недалеко от лагеря в темноте. Свет озарил пески, и паломник заметил всадников, что вели коней и боевых верблюдов прямо к стоянке. Он вскочил и ринулся к Эразму с Шахриет.
В этот раз застать караван врасплох не вышло. Черный ворон кружил над округой почти постоянно и, в конце концов, заметил группу всадников, о чем и сообщил Брюзгливому. Мамелюки заняли боевые позиции тихо и молниеносно. Калдор не смог ничего заподозрить, хотя ожидал налет со дня на день.
Огненный шар, выпущенный волшебником, уничтожил трех скорпионов, что съехались вместе. Судя по всему, главарь шайки отдавал приказания. Оставшись без командования, бандиты на мгновение замешкались. По ним ударил еще один шар огня, наколдованный уже Балеаном Чернокнижником, но особого результата не принес. Всадники шли на существенном расстоянии друг от друга, чтобы охватить как можно большую часть стоянки. Мамелюки все еще скрывались в шатрах и палатках, ожидая, когда противник подберется ближе.
Всадники пустили лошадей в галоп, осыпав лагерь несколькими заготовленными стрелами, но урона не нанесли, прибив случайно одного раба и двух верблюдов. Банда оказалась небольшая, около двадцати мечей, успех зависел от внезапности, но она безнадежно сгинула.
Калдор выскочил из палатки и заметался. Он не знал, что делать. Поняв, что атака провалена, он рвался помочь пустынным товарищам, но уйти из лагеря уже не мог. Рядом оказался Эфит и Варвар.
— Веселее, друг, — улыбался ветеран. — Нужно держаться вместе, тогда справимся.
— А-ха-ха. Сейчас добудем свежей конины на ужин, — северянин хлопнул дрессировщика по плечу.
