Понятно, что подобное не могло остаться незамеченным Ришелье, и он стал (порой даже слишком демонстративно) выказывать свое дружелюбное отношение к папскому представителю.
Сам же Джулио Мазарини писал кардиналу Антонио Барберини:
А вот отрывок из еще одного письма:
Наверняка тогда итальянец и мечтать не мог о том, что очень скоро именно он займет место своего кумира.
Кстати говоря, Мазарини тогда пробыл в Париже до мая 1636 года и при этом не выполнил ни одной из возложенных на него задач. Зато он отлично использовал это время для установления личных контактов с наиболее влиятельными людьми Франции. И, как пишет П.П. Черкасов, кардинал де Ришелье по достоинству оценил «таланты внука сицилийского рыбака, сделавшего головокружительную карьеру исключительно благодаря собственным достоинствам и ловкости».
Теперь Ришелье мог организовать
новое наступление французских войск
в Лотарингию.
Как и следовало ожидать, судьба Лотарингии решилась по плану Ришелье. Французская армия под командованием Людовика XIII развернула наступление вдоль реки Мозель. Другая армия во главе с маршалом де Ля Форсом с ходу овладела Эпиналем, что на юге Лотарингии. Нанси контролировался французами.
Герцог Карл IV Лотарингский пребывал в отчаянии. Он отрекся от престола в пользу младшего брата – кардинала Николя-Франсуа Лотарингского – и бежал в Германию, где поступил на имперскую службу.
Новоиспеченный герцог отказался от духовного сана и женился на своей кузине Клод-Франсуазе Лотарингской. Затем, поняв, что французы не намерены с ним считаться всерьез, он бежал вместе с молодой женой сначала во Франш-Конте, а затем – в Италию, к своей тетке Великой герцогине Кристине Тосканской (старшей дочери Карла III Лотарингского).
Под видом выезда на охоту
он совершил побег со своими друзьями
и в девять часов вечера достиг границы.
Теперь настало время заняться судьбой Гастона Орлеанского, находившегося в Брюсселе. Для начала какой-то неизвестный попытался проникнуть там в его дом, чтобы убить «Месье». Принято считать, что это был тайный агент отца Жозефа, хотя доказательств этому нет и быть, наверное, не может.
Дела Гастона последнее время шли очень плохо: он влез в долги, постоянно с кем-то конфликтовал… А тут еще и кардинал де Ришелье активизировал конфиденциальные переговоры с упомянутым выше Антуаном де л’Ажем, сеньором де Пюилораном, который должен был уговорить дестабилизированного Гастона вернуться во Францию.
А 1 октября 1634 года Людовик XIII нанес решающий удар: он сообщил о готовности примириться с братом, но на этот раз Гастону было отведено на размышления всего две недели. И Гастон «сломался», сообщив в Париж о своем согласии принять условия короля.
Сборы, понятное дело, проводились в обстановке повышенной секретности, так как испанские власти могли помешать отъезду. По сути, это был и не отъезд даже, а побег. И его организацией занимался Антуан де л’Аж, решивший произвести его под видом охоты.
