Не помогло и это письмо. В результате процесс над Урбеном Грандье начался 8 июля 1634 года. Обвиняемого пытали, а «свидетели» в один голос говорили о его святотатстве, гордыне и непристойном поведении. Никто не осмелился выступить в защиту Грандье.
18 августа, в пять часов утра, суд приговорил его к смерти по обвинению в колдовстве и наведении порчи. Более того, так как Грандье даже под пыткой не сознался в сношениях с дьяволом, его объявили нераскаявшимся грешником и присудили к сожжению на костре.
По правилам его должны были сначала задушить, а потом уже сжигать. Но отец Лактанс, распоряжавшийся казнью, прежде поджег костер, и несчастный Урбен Грандье сгорел живьем. По некоторым версиям, на петле, которой палач должен был удушить его, «случайно» оказался узел.
Последними словами казненного было следующее пророчество, адресованное своему главному мучителю: «На небе есть судия, и я велю тебе предстать перед ним через месяц!» Удивительно, но тот и в самом деле умер через месяц после казни Грандье.
Понятно, что показательная казнь не исцелила урсулинок. Тем не менее настоятельницу монастыря мать Жанну Дезанж стали называть уже не одержимой, а «избранной и прорицательницей».
Большинство современных исследователей склонно полагать, что Урбен Грандье не был виновен в приписываемых ему преступлениях, и пал он жертвой исключительно политических интриг. В самом деле, его беда заключалась в том, что он открыто протестовал против политики кардинала де Ришелье, высмеивая его в своих сатирических строках.
Олдос Хаксли, в частности, пишет:
В «Путеводителе по Франции» 1838 года сказано еще более определенно:
А вот в сборнике Ленинградского университета «История и современность в зарубежных литературах» (1979) эта же мысль сформулирована так:
Вильям Робсон в своей книге о Ришелье уточняет:
Судя по всему, причиной устранения Грандье была ненависть Ришелье к дерзкому священнику. Дерзостей кардинал никому не прощал. Однако биограф кардинала В.Л. Ранцов, отмечая его злопамятность и мстительный характер, указывает на то, что Ришелье очень часто руководствовался даже не чувством мести, а желанием навести ужас на своих противников:
