Словно собравшись из потоков пепельного ветра, в центре площади образовались небольшие песочные часы. Подойдя к ним, женщина одним пронзительным взглядом перевернула устройство, и время пошло…
На раздумья у Алексея оставалось всего пять минут, таких мучительно долгих и таких безумно быстрых минут. Никакие, даже самые отчаянные крики эйдоса не могли вернуть запутавшегося мага в сознание. По лицу юноши предательски потекла слеза…
— Слеза! Смотрите, — слеза!
Испуганный возглас Екатерины насторожил всех присутствующих в палате.
— Он раньше никогда не плакал! Вообще никогда!
Прокуратор приблизился к кровати Алексея и посмотрел на безмятежно-спокойное лицо молодого чародея.
— Боюсь, плохо дело. Совсем плохо! И где этого рыже…
Прямо посреди фразы раздосадованного Высшего мага в комнату, со свертком в руках, ворвался запыхавшийся и взмыленный наставник.
— Вы бы хоть указателей навешали в больничке своей, а то я три раза не туда свернул пока до Вас добежал. Лови, Санек.
Один из Верховных магов Питера, представитель традиции Хозяев Жизни, Александр Лавренков поймал сверток, брошенный ему прямо в руки. Попутно успев кинуть на наставника молодого мага весьма укоризненный взгляд, чародей достал из свертка разукрашенный руническими узорами кубик Рубика. Вложив предмет в правую руку юноши, врач тут же перевел взор на Прокуратора. А тот уже начинал плетение сложнейшего ритуального заклятья Единения. У обычного мага на создание подобного пространственного узора ушло бы не менее пятнадцати минут, но главе Ригира потребовалось всего три: в воздухе над койкой Алексея, повинуясь быстрым и отточенным до совершенства движениям рук и глаз Высшего мага, прорисовывались две сияющие тусклым золотом двенадцатиконечные звезды. В ровном, выверенном до миллиметра пересечении они образовали двадцатичетырехконечную фигуру и как только она была завершена, провернулись в разные стороны, на полный оборот, а затем ярко вспыхнули и исчезли. По помещению прокатилась мощнейшая волна от резонанса Высшей Ритуальной магии. Кубик только на мгновенье засветился иссиня-фиолетовым отливом, и все перевели взор на Прокуратора:
— Получилось! Надеюсь, что мы с вами не опоздали, господа хорошие, очень на это надеюсь…
Осталось совсем, совсем мало песка в часах…
— Я плачу, плачу как какая-то избалованная девчонка! Да что со мной?! Но я не могу! Нет, я просто не хочу делать этот выбор! Почему?! Абсолютно точно, что обманной магии передо мною нет. Эшафоты действительно настоящие. Может, весь мир — магия? Сон?! Но это не так, я проверял! Да, законы здесь более податливы, но все повреждения реальны! Ожог до сих пор слегка щиплет. Да и вообще, даже если все в этом мире есть вымысел и миф, и я сделаю этот выбор, пусть даже просто внутри себя, как потом мне прикажете с этим жить?! Как смотреть в глаза кому-то, кого я не выбрал. Это нечестно. За что?!
Время… Вот оно и вышло… Осталась всего пара секунд… Выбора нет, я лишен его… Надо отвечать, иначе умрут оба…
Судья, ощущая мое желание, подошла ближе и встала на расстоянии полуметра.
— Я готов. Убейте… Убейте, ме… Да! Судья, убейте, ме…
Мощнейшая волна странной магии прокатилась по миру, и в воздухе почему-то пронзительно запахло розовым маслом. Оборачиваться времени не было. Оставалась всего пара секунд, и последние песчинки уже отправились в неумолимый полет…
Острый клинок, занесенный над моей шеей, начал свое стремительное движение вниз, а я, наконец, решился на финальную фразу, когда…
…убейте, ме…
Прямо на последнем слоге кто-то громко и бесцеремонно перебил и дополнил мои слова…
Молниеносно извернувшись в полете, клинок своим острым кончиком скользнул по плотному воротнику кардигана и, оставив на шее лишь мелкую царапину, с ожесточением рассек надвое невесть откуда появившееся насекомое.
Разум заволокло черной волной страха смерти, ее пугающей близостью, и практически без чувств, я упал на бурые камни площади.
Где-то вдалеке, с каждой секундой все больше ускользая от моего затуманенного сознания, донесся такой знакомый и чертовски нахальный голос:
Я потерял сознание…
Женщина в серых доспехах перевела свой испепеляющий взор на духа и с негодованием в голосе, промолвила:
— А у щеночка в союзниках оказались волкодавы… Главное — помни свое место, мудрец! Помни его!..
Развернувшись, Судья покинула площадь…
Седой мужчина, стоявший прямо за спиной чародея, ехидно улыбнулся и с довольным видом поправил спавшие с горбинки носа очки. Декорации ужасающей площади начали неспешно растворяться в эфемерной дымке, оставляя после себя только безжизненную, потрескавшуюся брусчатку. Однако дорога Настоящего еще не была закончена, и понимая это, фамильяр принялся активно бить по щекам своего молодого хозяина. Маг упорно не хотел приходить в себя…
